Он отстраняется и внимательно на меня смотрит. Я не могу ничем ответить, кроме печального взгляда. Я бы многое отдала, чтобы все было иначе.

В молчании мы проходим в гостиную, и первое, что я вижу – букет розовых пионов. Я замираю и смотрю на цветы не мигающими глазами. Удивительно, как вещи, которые раньше приносили легкость и радость, сейчас делают меня непозволительно слабой.

– Что они здесь делают? – спрашиваю я, мой голос тихий и сломленный.

– Их доставили сегодня с утра, – отвечает Фрэнк. – И до этого их доставляли каждые три дня. В службе доставки сказали, что Найл оплатил доставку за год вперед. Я не знал, как поступить, и подумал, что ты сама решишь, что с ними делать.

Найл. 

Слышать его имя кажется чем-то нереальным. Словно оно из прошлой жизни, где я была совершенно другой. Где я была девушкой, для которой он дарил цветы, приглашал на свидания и хотел сделать меня своей женой.

Но я больше не Рене.

И никогда ей не стану.

Я подхожу к букету и достаю оттуда белый конверт. Для Рене Найл всегда оставлял романтические послания, и я уверена, что и на этот раз он не сделал исключения. Я достаю записку, сложенную пополам, и читаю ее:

«Через три дня ты станешь моей женой. И эти три дня станут для меня самыми сложными, ведь придется еще засыпать и просыпаться без тебя три ночи и три утра. Разве это справедливо? 

Но вместе с тем я счастлив, что совсем скоро ты выйдешь за меня замуж. 

Я люблю тебя, Рене. 

Вечно твой, Н. М.»

Я застываю с запиской посередине гостиной. На мои глаза наворачиваются слезы. Сколько я не призывала себя к тому, чтобы держать эмоции под контролем, но они все равно выплескиваются наружу.

– Здесь написано, что он меня любит, – срывающимся голосом говорю я. – Это похоже на письма с того света.

Я окончательно ломаюсь и начинаю плакать. В этот момент Фрэнк прижимает меня к груди.

– Прости, милая, мне нужно было самому догадаться, – папа тяжело выдыхает. – Я позвоню и скажу, чтобы цветы больше не присылали.

– Нет, – я качаю головой. – Я должна сама это сделать.

Я поднимаю заплаканные глаза и встречаюсь с ним взглядом.

– Папа, я должна кое в чем признаться… Я… Я убила ее. Я совершила преступление. Я – убийца.

– Перестань, – густые брови Фрэнка сходятся на переносице. – Ты поступила справедливо. Ты поступила так, как посчитала нужным. Как велит твое сердце. Возможно, другие бы тебя осудили. Но мы не такие, как они. Мы – Гросс. Мы всегда мстим за смерть членов нашей семьи. Мы всегда возвращаем свои долги. Мой отец меня так воспитывал, а я воспитывал так Киллиана. А тебя… – Фрэнк замолкает, и я вижу в его глазах сияние. – А тебя мне не пришлось воспитывать. Ты поступила, как моя дочь. Ты – Кимберли Гросс, и я горжусь тобой.

– Есть еще кое-что, – я заставляю свой голос звучать спокойнее. – Я не смогла убить одного человека. Когда-то в прошлом я любила его. Но он меня предал. Я надеялась, что он изменится. Что он будет жалеть о том, как поступил со мной. Но он забыл про меня и развлекался с другими. Я увидела его, хотела в него выстрелить, но… – я качаю головой, изо всех сил сдерживая слезы. – Я не смогла его убить.

Я чувствую, как горькая, разъедающая боль, которая вспыхнула во мне в Бостоне, заполняет меня с новой силой. Я глубоко вздыхаю, стараясь убрать эмоции, куда подальше. Но мне так тяжело дышать. Так тяжело, что до сих пор я страдаю вместо того, чтобы забыть о нем.

– Милая, запомни. Если человек предал тебя один раз, он обязательно сделает это дважды, – Фрэнк подводит меня к обеденному столу. – Присаживайся. Я попрошу, чтобы тебе сделали чай.

Фрэнк уходит, а я сажусь и заставляю себя собраться с силами. Домработница приносит чай, но я не могу сделать ни единого глотка. Вскоре возвращается Фрэнк, и я замечаю в его руках папку с документами, которую он кладет передо мной на стол.

– Что это? – я поднимаю взгляд на папу.

Вместо ответа Фрэнк открывает папку и достает оттуда несколько фотографий. Сначала я смотрю на снимки роскошных залов со столами для игры в покер, блэкджек, рулетку. Затем фотографии сменяются просторным и шикарным фойе, а последними следуют снимки с изысканном фасадом высокого здания свыше двадцати этажей.

– Папа, что это?

– Это должен быть свадебный подарок от нашей семьи, – отвечает Фрэнк, и я моментально отодвигаю от себя папку вместе с фотографиями.

– Извини, но я не могу это принять. Это слишком дорогой подарок. И к тому же… свадьбы не будет.

Фрэнк берет меня за руку.

– Здесь все документы и договор, в конце которого единственная пустая строчка с именем нового владельца. Если когда-нибудь ты передумаешь, тебе достаточно просто вписать свое имя.

Декабрь. Бостон

– Ты выйдешь за меня замуж?