Мысли бешено неслись в ее голове. Если бы мать Дамиана рассказала ему правду, был бы он лучше готов? Смог бы подготовиться к магии, которая пробудилась в нем, когда Энцо совершил последнее жертвоприношение?

Но это бессмысленные вопросы. Теперь уже слишком поздно.

– Mamma, – сбивчиво начала Роз, когда Каприс ничего не ответила, – что случилось, когда в Омбразии в последний раз поднялся святой? Я имею в виду до первой войны.

Возможно, краткосрочная память ее матери была плоха, но истории она помнила лучше, чем кто-либо иной. При этом Каприс не очень любила рассказывать о святых. Она отказалась от всего, что было с ними связано, после того как отец Роз вернулся со своего первого срока службы. «Как, – спрашивала Каприс, – великодушные боги могут позволять стольким людям умирать во имя них?»

Но сейчас, услышав этот вопрос, ее мать моргнула, и выражение ее лица немного изменилось.

– Сила и Хаос восстали в одно время. Однако восхождение к святости происходит постепенно, потому что человек медленно теряет себя прежнего. Это обмен. Люди считают святых мучениками, и в каком-то смысле так и есть. Видишь ли, самая большая жертва, которую приносят святые, – это их человечность.

Значит, Дамиан терял свою человечность. Роз уже это предполагала. Но узнать, что он изменится полностью и этот процесс необратим? Нет, думать об этом было слишком страшно.

– Есть ли способ остановить это? – в отчаянии спросила она у матери, понимая, что ее голос утратил небрежный тон. – Если кто-то перерождается в святого, должен же быть способ обратить этот процесс вспять, да?

Роз казалось, что не только ее город рушился вокруг, но и весь мир. Все, что ей удалось узнать, оказалось бесполезно. «Предложи то, что было отдано», – советовала книга из Атенеума, но, обратив вспять ритуал Энцо, она не вернет прежнего Дамиана, ведь стать святым – его предназначение. Росток веллениума, который Роз вырвала из северной почвы, тоже был бесполезен. И хтониум, который она собиралась выкопать из могилы Баттисты, тоже ничем не поможет.

– Я никогда не слышала о таком способе, – ответила Каприс, и Роз сникла. – Если не брать в расчет настоящую легенду о Терпении и Хаосе. Видишь ли, в «Святых и жертвоприношении» их история рассказана не полностью.

Роз это знала. Она помнила отрывки истории, которую прочла в хранящейся в Атенеуме рукописи, не подвергнутой цензуре. Но как об этом узнала ее мать?

– Если Терпение согласится пожертвовать своей человечностью, Смерть использует ее, чтобы вернуть Хаос из-за завесы, и дарует ему смертную жизнь, – прошептала Роз, а затем добавила уже громче: – Терпение отдала свою человечность, и Хаос вернулся в мир живых смертным.

Каприс кивнула, ни капли не удивленная тем, что Роз смогла повторить оригинальный текст.

– Терпение понимает, что ее возлюбленный должен быть остановлен, и сама наносит ему смертельный удар. Она стала причиной первого падения Хаоса. Но он пал не с небес в ад. Он просто перестал быть святым. – Рассеянная улыбка появилась на ее лице. – И лишь потому, что Терпение жертвует тем единственным и последним, что связывает ее с миром смертных, Хаос не умирает.

Роз задумалась, чувствуя, как иголочки понимания покалывают кожу. Возможно, кое-что из того, что ей удалось узнать, все-таки оказалось правдой: Дамиан отдавал свою человечность – суть своей души – Хаосу. Вот что было отдано.

А значит, именно это нужно предложить взамен.

С усилием сглотнув, Роз взяла мать за руку и повела ее прочь из квартиры. Она не могла думать об этом сейчас. Ей нужно вывести Каприс отсюда.

Уговорить ее спуститься на первый этаж оказалось легче, чем Роз предполагала. Возможно, Каприс ощущала всю серьезность ситуации, потому что не отказывалась покидать комнату и ни разу не попросила вернуться назад. Она даже не спрашивала об уплотняющейся тьме. Аликс, бледный как полотно, ждал у лестницы в подвал. Йозеф стоял на несколько ступеней ниже, и его лицо было искажено злостью, а значит, он тоже волновался.

– Синьора Ласертоза, – обратился Аликс к Каприс, выдавив улыбку. – Пойдемте… с нами вы будете в безопасности.

Каприс обернулась, чтобы взглянуть на Роз, и та поморщилась, ожидая, что мать вот-вот впадет в панику, осознав, что дочь не пойдет с ней.

– Я не хочу, чтобы ты волновалась за меня, – спешно начала она прежде, чем Каприс успела сказать хоть слово.

Но мать лишь обвела ее долгим взглядом – она много лет не смотрела на Роз так осмысленно – и кивнула.

Наблюдая, как Каприс спускается в темноту подвала, Роз ощутила, как что-то туго натянулось у нее в груди. Ей необходимо было найти Дамиана, и она точно знала, где он сейчас. Хаос мечтал о силе, а что даст этому святому больше силы, чем хтониум?

Чувствуя, как бешеный стук сердца отдается в горле, она отправилась искать могилу Баттисты Вентури.