Не обращая внимания на это, я подхожу ближе и, привстав на цыпочки, прижимаюсь к Грейсону, который все еще одет. Мое тело переполнено желанием, и, целуя его, я слегка прикусываю его нижнюю губу. Он издает стон, а я провожу языком по его острому подбородку, наслаждаясь ощущением щетины, щекочущей мой язык.

– Прикоснись ко мне, – шепчу я ему на ухо, и он замирает.

Я провожу рукой по его телу снизу вверх, а затем медленно расстегиваю пуговицы на рубашке, начиная с верхней. Когда я касаюсь его сильного пресса кончиками пальцев, дыхание Грейсона учащается. А стоит мне дотянуться до пряжки на его ремне и расстегнуть ее, мужчина замирает почти не дыша. Отступив назад, он снимает пиджак и рубашку, позволяя мне вновь насладиться его мускулистым телом. Однако я хмурюсь, когда он садится на край кровати, потому что его штаны все еще на нем.

– Садись, – приглашает он, похлопывая себя по бедру.

Ощущая, как меня переполняет желание, я сокращаю расстояние между нами, а затем закидываю ногу на его бедро, прикасаясь своей влажной, пульсирующей киской к его гладким брюкам. Я начинаю медленно и размеренно тереться бедрами о его ногу, позволяя ткани создать те ощущения, которые я так жажду. Грейсон обхватывает мою грудь ладонью, и я инстинктивно выгибаю спину, чтобы он легко мог взять мой сосок в рот. Его зубы впиваются в мою чувствительную кожу, но боль лишь усиливает удовольствие, которое охватывает меня.

– Грейсон, не останавливайся, – шепчу я, испытывая наслаждение от его нежных поцелуев и легких укусов.

– Ты намочила мне штаны, солнышко, – шепчет он.

Да, я чертовски сильно промокла.

Я опускаю руку вниз, чтобы обхватить его член, но Грейсон перехватывает мое запястье.

– Пока что тебе нельзя ко мне прикасаться.

– Что, почему? – скулю я, как последняя, несчастная сучка, но мне плевать на это унижение, ведь я так хочу его.

В последний раз всосав мой сосок, он поднимает голову и шепчет мне на ухо:

– Встань на четвереньки и возьмись за спинку кровати. – Его глубокий голос звучит словно приказ, и по моему телу пробегает волна возбуждения, достигая самого чувствительного места.

Боже мой, этот мужчина и его голос!

– Не заставляй меня повторять.

Я поднимаюсь с его колен и, встав на четвереньки, дрожащими руками хватаюсь за кожаную спинку кровати. С глубоким вздохом я наблюдаю, как Грейсон быстро снимает штаны, наконец освобождая свой возбужденный член. Кровать прогибается под его весом, когда он устраивается позади меня.

– Блять, солнышко, – шепчет он, наклоняясь, и я вздрагиваю, ощущая, как его язык касается моего клитора.

Он нежно поглаживает его круговыми движениями, а затем скользит пальцами по внутренней стороне моего бедра и погружает их в самую глубину моей киски.

– О боже, Грейсон, – с трудом выдыхаю я.

Мои бедра начинают двигаться словно сами по себе, подстраиваясь под его ритм, а он продолжает нежно лизать и посасывать мою плоть. Я прогибаюсь всем телом, когда он убирает пальцы, но затем Грейсон проводит ими по моему анусу, и я чувствую, как моя киска пульсирует рядом с его ртом. Я слегка приподнимаю бедра, но быстро привыкаю к новым ощущениям, которые появляются, когда он вводит палец в мою попку. Непривычный дискомфорт быстро сменяется эйфорией и наслаждением.

– Не могу дождаться, когда смогу войти в эту узкую дырочку.

– М-м, да.

Он ускоряет темп, и я чувствую, как по моему телу пробегает дрожь.

– Я уже так близко, Грейсон.

Чувство жжения в моей попке, смешанное с прикосновениями его языка к моей киске, доводит меня до предела. Мои ноги начинают дрожать, и я опускаюсь на подушки.

– Держи руки на спинке кровати, – командует он.

– Грейсон, пожалуйста, просто трахни меня.

Я больше не могу терпеть, но прежде, чем успеваю снова попросить, Грейсон отстраняется от меня и проводит головкой своего члена по моей щели.

– Еще, Грейсон!

– О боже, – произносит он с легкой хрипотцой, а затем проникает в меня.

Он шлепает меня по заднице, и спинка кровати с силой ударяется о стену.

– Грейсон! – кричу я, чувствуя, как горят мои легкие.

Одной рукой он продолжает крепко сжимать мою ягодицу, а как только его вторая рука снова касается того же места, куда пришелся шлепок, я теряю контроль.

Я достигаю кульминации с такой силой, что за моими закрытыми веками вспыхивают звезды. Сквозь звон в ушах я почти различаю ругательство Грейсона, который после нескольких финальных толчков тоже достигает вершины наслаждения, выкрикивает мое имя и прижимается ко мне потным телом.

– Твою мать, солнышко!

Он целует меня в поясницу, а затем отстраняется, и я, падая на кровать, зарываюсь лицом в подушку.

Когда мое дыхание восстанавливается, Грейсон ложится на меня и раздвигает мои ноги. Теплая жидкость стекает по бедерам, но он собирает свою сперму на пальцы и вводит их внутрь меня. Я удивленно наклоняю голову, и он прижимается губами к моему уху.

– Моя сперма останется там, где ей следует быть, – в тебе.

Боже. Он целиком мой!

– Это так приятно, – шепчу я.