– Рикардо, – повторяет Голод. После минутной паузы всадник протягивает руку к стоящей перед ним еде. – Хочешь чего-нибудь отведать?

У Рикардо прыгает кадык. Он кивает.

– Ну давай, – подбадривает Голод.

Я становлюсь на колени. Щека у меня горячая и пульсирует. Все, включая меня, завороженно глядят на двух мужчин. Это похоже на катастрофу в замедленной съемке. Знаешь, что сейчас произойдет, но не можешь остановить это и не можешь отвести взгляда.

Та самая рука, которая ударила меня минуту назад, теперь дрожит, беря тонкий ломтик сыра с одной из тарелок. Стражник подносит его к губам и, помедлив мгновение, откусывает кусочек.

– Вкусно? – спрашивает Голод, поднимая брови.

Рикардо кивает, хотя я готова поспорить на свой ночной заработок, что этот ломтик сыра для него на вкус как пыль.

Мгновенно, так, что я не успеваю уследить, Голод хватает лежащий перед ним нож для стейка и, вскочив на ноги, вонзает его в грудь стражника.

Рикардо охает, и кусочек сыра, который он жевал, вываливается у него изо рта.

– Насколько я помню, – тихо говорит Голод, придерживая стражника за плечи так, что это похоже на интимные объятия, – я не просил тебя бить женщину.

Рикардо в ответ задыхается и хрипит.

– Когда я прошу тебя ударить ее, ты ее бьешь, – продолжает Голод. – Когда я прошу тебя охранять ее гребаную задницу, ты охраняешь ее гребаную задницу.

Всадник вытаскивает клинок. Из раны хлещет кровь, и Рикардо, пошатываясь, делает несколько шагов назад, едва не споткнувшись об меня.

– Кто-нибудь, позаботьтесь о нем, – говорит Голод.

До сих пор никто из остальных стражников не осмеливался шевельнуться, но по приказу Жнеца они немедленно отмирают и бросаются к Рикардо, явно опасаясь ослушаться этого монстра, стоящего рядом со мной.

– Да, и к сведению остальных, – добавляет Голод, окидывая взглядом стражников, – даже не думайте трогать эту женщину.

Наконец, вселив в этих людей страх Божий в самом буквальном смысле, Голод усаживается на свое место, берет со стола пустую тарелку и ставит ее перед собой.

– Ана, – говорит он, пока его люди волокут Рикардо из дома. – Садись.

Я, как послушная пленница, делаю что мне велено: выдвигаю стул рядом со Жнецом и сажусь.

Смотрю на свои приборы, не двигаясь.

– Ну? – говорит всадник наконец, поворачиваясь ко мне.

Я смотрю ему прямо в глаза, и его взгляд падает на мою горящую щеку. Он слегка хмурится.

– Развлеки же меня. Или ты совсем ни к чему полезному не способна? – спрашивает он.

– О, я могу быть полезной, – отвечаю я, – но ты же у нас не очень-то большой любитель потрахаться.

Всадник улыбается, и от этой улыбки волосы у меня на затылке встают дыбом.

– Ты все еще не притронулась к еде.

Мое внимание невольно переключается на стоящие передо мной блюда. Желудок сводит судорогой при виде всех этих яств.

– Последнего, кто притронулся, ты зарезал, – говорю я. – Как по мне, лучше поголодать.

Особенно если учесть, что я разозлила всадника всего несколько минут назад.

По лицу Голода вновь скользит лукавая улыбка, как будто я наконец-то включилась в игру, в которую с ним больше никто играть не хотел.

– Я уже не так жажду крови, – говорит всадник. Он указывает на еду. – Ешь, я обещаю, что резать тебя не буду.

Я чувствую на себе взгляды присутствующих и медлю точно так же, как Рикардо.

Это ужасно похоже на ловушку. Однако я так голодна, что отказаться не в силах.

Сначала я решаюсь выпить воды. Из стоящего передо мной кувшина неуклюже наливаю себе стакан и подношу его к губам. Вода свежая, прохладная – кажется, пила бы и пила. Только напившись всласть, я перехожу к еде и кладу на тарелку всего понемногу.

Голод наблюдает за мной, его зеленые глаза сверкают в свете свечей. Я почти жду, что он набросится на меня – или, по крайней мере, опрокинет мою тарелку, как я опрокинула его. Может, именно поэтому он не делает ни того ни другого. Всадник любит держать других в напряжении.

Моя вилка уже на полпути ко рту, когда Жнец говорит:

– Расскажи мне о себе.

Я останавливаюсь и бросаю на него скептический взгляд.

– Так и знала, что это ловушка.

– Почему ты так думаешь?

Он проводит большим пальцем по нижней губе, и это возмутительно сексуально.

Я приподнимаю брови, и выражение моего лица откровенно говорит: «Докажи, что я ошибаюсь».

Через мгновение всадник улыбается зловещей улыбкой. За то короткое время, что я провела с ним, я уже поняла: именно тогда, когда улыбается, он особенно опасен.

Голод берет свой бокал с вином и закидывает ноги на стол.

– Спрошу иначе: ты жалеешь, что спасла меня пять лет назад?

– Ты хочешь говорить об этом сейчас? – спрашиваю я, бросая взгляд на мужчин, стоящих в гостиной.

Голод молча пристально смотрит на меня, и да, похоже, он действительно хочет, чтобы я ему ответила.

Я проглатываю несколько кусочков, прежде чем ответить.