Я возвращаюсь в дом только затем, чтобы схватить косу, и сразу же снова выхожу во двор. Мой взгляд устремляется в небо, где сгрудились плотные грозовые тучи.

Он еще там. Еще кружит надо мной. И черт меня побери, но я не могу уловить его присутствие и не могу расчистить небо настолько, чтобы разглядеть его невооруженным глазом.

В спокойном состоянии я бы легко сдул эту надвигающуюся бурю. Но все мои чувства крутятся вокруг прихода Смерти, и тревога только сгущает и без того плотный слой облаков.

Я смотрю на небеса и пытаюсь определить, где он может быть.

Минуты бегут.

– Ну давай, брат, – шепчу я. – Давай покончим с этим.

Он словно слышит мои слова: я чувствую, как он спускается с неба, хотя все еще не могу его разглядеть.

Вдалеке слышу фырканье моего коня, а затем глухой стук копыт: он скачет ко мне.

С противоположной стороны тоже доносится топот копыт. Я отрываю взгляд от неба.

По дороге мчится серый в яблоках конь. На нем пустое седло из черной кожи, украшенное хтоническими серебряными изображениями.

Легендарный конь Смерти.

Танатос наконец нашел меня.

Я сижу в клетке кустарника и внутренне киплю. В волосах у меня запутались ветки, к рубашке пристали листья, к юбке – травинки.

Растения больше никуда меня не тащат, не обвивают мне руки и ноги, но густой колючий куст, окружающий меня, очевидно, специально предназначен для того, чтобы служить клеткой.

Через минуту я встаю и отряхиваюсь, задевая головой ветки, изогнувшиеся надо мной.

Может, это растение меня выпустит, если я начну отбиваться?

Я пытаюсь – просто чтобы проверить. Куст не сопротивляется, когда я пробираюсь сквозь листву и раздвигаю ветки локтями, не обращая внимания на порезы и царапины от шипов.

Несколько минут уходит на то, чтобы выбраться из этой ловушки, созданной извращенной фантазией Голода.

Ну, теперь я ему задницу в клочья порву.

Я иду назад тем же путем, каким пришла, и тут слышу над головой резкий глухой свист рассекаемого воздуха.

Я смотрю на то, что спускается с неба. На первый взгляд его можно принять за огромную черную птицу, но через несколько секунд я понимаю, что это человек с крыльями.

Темный ангел опускается на землю, взмахивая массивными черными крыльями, отчего его темные волосы развеваются. Я мельком замечаю светящиеся символы на его шее, но тут же мой взгляд останавливается на его красивом мрачном лице.

Его ноги касаются земли, и темные крылья складываются за спиной. У него нет ни меча, ни косы, ни еще какого-нибудь оружия, но при виде него я чувствую, что мне не хватает воздуха.

Волоски на руках встают дыбом. Пожалуй, я еще никогда не встречала столь смертоносного создания, считая даже Голода.

Он делает шаг вперед, сверкая серебряными доспехами. Его взгляд устремлен на меня.

Подлесок вокруг него увядает, листья скручиваются, стебли становятся ломкими.

Та же чудовищная сила, что и у Голода.

Но это не Голод.

Это может быть только одно из существующих в мире созданий.

– Смерть, – шепчу я.

И он пришел за мной.

Я осознаю свою ошибку в тот миг, когда ноги моего брата касаются земли. Я понимаю, что он спустился не ко мне, а к ней.

С косой в руке бросаюсь сквозь густые заросли. Кусты и деревья гнутся, расступаясь передо мной. Я бегу так, будто от этого зависит моя жизнь.

Но не за свою жизнь я боюсь.

Меньше минуты уходит на то, чтобы добежать до опушки, где мои растения только что выпустили Ану.

Смерть стоит среди увядших виноградных лоз и кустарников, лицом ко мне, со сложенными за спиной крыльями. А перед ним на коленях…

– Голод! – кричит, задыхаясь, Ана. Она хочет броситься ко мне, но Танатос хватает ее за плечо и рывком возвращает на место.

Увидев, как он с ней обращается, я бросаюсь вперед, размахивая косой.

– Не подходи ближе, брат, – спокойно говорит Смерть, еще крепче сжимая плечо Аны.

Я останавливаюсь как вкопанный. Мой взгляд прикован к тому месту, где он ее держит.

Танатос поглаживает Ану по лицу, проводя пальцами по ее скуле. Она зажмуривает глаза и кривит лицо.

Он может забрать ее у меня в одно мгновение, и я буду бессилен этому помешать. Бессилен! Эта мысль вызывает у меня бурю эмоций. Но за ними скрывается еще одна, до тошноты противная – страх. Сильнейший, смертельный страх за Ану.

Я едва могу дышать, когда думаю, что она может умереть.

Ана вздыхает и снова открывает глаза. Ее взгляд встречается с моим. Она кажется странно спокойной, но дыхание у нее прерывистое, как будто она подавляет страх из последних сил.

– Дорогой брат, – говорит Танатос, – я надеялся, что наша встреча пройдет несколько иначе.

Сжав зубы, я перевожу взгляд на него.

– Зачем ты здесь?