Декабрь рассматривает нас внимательным взглядом, его лоб прорезают морщины. В нём нет того наглого лукавства, что присуще Январю, нет той излишне идеальной красоты, что заметна в образе Февраля. Из всех трёх зимних братьев он больше всего похож на человека, с изъянами и какой-то внешней суровостью.

– Ты столетия защищал нас, – с теплом в голосе, но без улыбки говорит первый зимний месяц. – Но сейчас ты слаб. Лучше отдай её мне, ты не можешь быть уверен, что эти двое через некоторое время не решат опять за ней явиться. Тебе известно, что от их притязаний только…

– Нет, – отрезает Февраль. – Княжна моя.

На секунды повисает гнетущая тишина. Декабрь переводит взгляд на меня, размышляет, а я теснее придвигаюсь к колдуну.

– Хорошо. Не мне у тебя княжну забирать, но тогда за её жизнь отвечаешь ты.

Я выдыхаю задержанный воздух громче, чем мне бы хотелось. Февраль тоже расслабляется, а Январь с улыбкой хватает руку младшего брата и закидывает её себе на плечи, позволяя полностью на него опереться. Раны колдуна затянулись, о них напоминают лишь кровавые следы на снегу да рваная одежда и бледное лицо. Однако его шатает, взгляд временами стекленеет, и ему явно нужен отдых. В отличие от остальных, у Февраля половина души, и теперь он совсем слаб.

– Вы двое у меня ещё попляшете за эти столетия. Я ваши месяцы снегом засыплю так, что не будет ваших любимых листопадов! – угрожает Декабрь, переводя сердитый взгляд с Владимира на Исая. Ноябрь в свою очередь пристыженно опускает голову, но недовольно дуется, как ребёнок, пойманный с поличным.

– Сейчас мой месяц, – напоминает Январь, задумчиво вертя посох колдуна в руке. – В этом году нам стоит быть помягче, не готовы смертные к холодам спустя столько лет.

Я перестаю слушать их разговоры, встречаясь взглядом с Мартом. Мальчик продолжает охранять тело Ильи. На короткое мгновение печаль и боль оставили меня, но теперь неизбежность реальности нагоняет, накрывая с головой не хуже ледяной воды. Я бреду к другу, оставляя спорящих позади. Опускаюсь рядом с Ильёй на колени, смахиваю снег с его волос. Оглядываю лицо и как никогда отчётливо чувствую, что он ушёл.

Я беру его руку, прикладываю к своей щеке и больше не могу сдержать слёз. Хоть и сжимаю зубы, но всхлипы рвутся наружу. Я не хочу, чтобы у моего горя были свидетели, но и не представляю, как верну тело друга домой. У меня есть Ягодка, на ней я смогу довезти его до Ренска. Что я расскажу его брату и отцу? Как объясню всё? От каждой вынужденной мысли мне хочется вопить. Ни в одном страшном сне я не представляла, что мне придётся думать о таком. Может, я начинаю плакать слишком громко, потому что все замолкают. Я ощущаю напряжённую тишину за спиной. Чья-то рука ложится мне на голову, когда я утыкаюсь Илье лбом в грудь. Не слышу ни его сердцебиения, ни дыхания.

– Сестрица, – тихо окликает меня Март, и я нехотя поднимаю голову. – Не плачь, сестрица. Я понял, почему ему не помогла живая вода, почему не вылечила его смертельную рану.

– О чём вы говорите? – переспрашивает Декабрь. – Живая вода всем помогает.

– Вот именно! – энергично подпрыгивает Март.

– Но я давала ему воду однажды, – с недоумением лепечу я. – Его укусила лиса за руку. Вода вылечила рану. Почему сейчас она…

Мне не хватает сил закончить, к горлу подкатывает тошнота.

– Если рана была не тяжёлая, то вода лишь кожу да мышцы ему залечила. Но будь она серьёзной, как сейчас, то и в первый раз вряд ли бы помогло, – поучает меня Март и расплывается в мальчишеской улыбке, чем пугает даже больше. – Но я вспомнил! Всё вспомнил, сестрица! Дело в нём самом и его обереге! Ему не помогла живая вода, потому что и жив он не был!

Повисает ещё более гнетущая тишина, я не отрываясь смотрю на мальчишку, не зная, прикрикнуть мне на него за эти глупости или ждать продолжения. В голове начинает звенеть, я не могу выдавить и звука, горло будто сдавила чья-то невидимая рука. Март вертит головой, видя всеобщее недоумение.

– Это же тот мальчик, Февраль! Помнишь его? Много лет назад ты нашёл его мёртвого в своём лесу! Ему тогда было около девяти.

Не могу отвести взгляд от Марта, но весенний месяц весь расплывается за пеленой слёз, пока я вспоминаю рассказ Ильи о том, как он побывал в Зимнем лесу. Сказал, что пробыл здесь всю ночь, а на следующий день его нашли спящего. Я оборачиваюсь к Февралю. Январь помогает ему подойти ближе, колдун опускается рядом на колени, разглядывая лицо моего друга – ведь он видит его впервые.

– Правда чем-то похож, – неуверенно заключает он.

– Посмотри на мартовский оберег! – призывает Март, демонстрируя металлическое украшение. – Узнаёшь?!

Февраль пробегает пальцами по испорченным бусинам и утвердительно кивает, а весенний брат расплывается в победной улыбке.

– Март, что ты хочешь этим сказать? – мой голос предательски хрипит.

– Я хочу сказать, что твой друг всё время был мёртв! – радостно заключает Март, выбивая остатки почвы у меня из-под ног.