– Мы все тебя знаем, княжна. Ты топтала мой снег и мёрзла от морозов Января, – говорит другой мужчина, идущий рядом. Его голос ниже, улыбка сдержаннее и глаз не касается. Лицами они похожи, только этот брат кажется старше лет на пять. Волосы его достаточно коротки, щёки и подбородок покрывает тёмная щетина, а глаза пугающе светлые, бледно-голубые.

Декабрь.

Я сжимаюсь от неведомого стеснения или страха перед Декабрём, всю жизнь мне твердили его бояться. Январь хмыкает, глядя, как я съёживаюсь в его руках. На зимних братьях тёмные рубашки и штаны, но верхние длинные кафтаны светлые. Дорогая парча в стальных оттенках с голубоватым отливом украшена серебряной нитью и жемчугом.

– Мы всегда были здесь с тобой, княжна. Наблюдали, как ты помогала Февралю, – спокойным тоном продолжает Декабрь.

– Февраль! – вскрикиваю я, пытаясь вырваться из рук Января, но тот крепче прижимает меня к себе.

– Тише ты, смертная. Мы почти пришли, – Январь подбородком указывает вперёд, и я слышу отдалённые переругивания.

Второй зимний месяц всё-таки опускает меня на землю, когда мы подходим ближе. Пейзаж сильно изменился. Появилось больше поваленных деревьев, больше инея и крови. Свежий снег идёт не переставая, аккуратно покрывает всю местность. Метель улеглась, а снежинки мягко падают вниз.

Исаю и Владимиру сильно досталось от Февраля, тот явно сражался изо всех сил. У осенних братьев многочисленные кровоподтёки, порезы и синяки. Но колдун всё-таки выглядит хуже. Вокруг него снег окрашен красным, он падает вначале на одно колено, держась за свой посох, но потом, обессиленный, опускается на второе. Кровь у него даже в волосах, заливает лоб и левую скулу. Владимир бросается вперёд, чтобы добить соперника, но сталкивается с Декабрём, тот коротким кинжалом отводит лезвие меча в сторону и хватает Октябрь за кафтан на груди.

– Давно не виделись, братья, – сухо роняет он и с силой отталкивает Владимира, отчего тот чуть не падает, отступая назад.

– Вот же невезение, – устало, на выдохе говорит Исай, убирает меч и приваливается плечом к дереву, понимая, что всё кончено и нет смысла продолжать бой.

Я бросаюсь к колдуну, обнимаю, не давая упасть, и тот моментально расслабляется, роняя голову на моё плечо. Январь присаживается рядом на корточки, забирает посох, с любовью и гордостью во взгляде треплет Февраль по угольным волосам. Этот жест кажется мне до нелепого странным. В моих глазах колдун всё это время был древним бессмертным существом, старше которого разве что сам воздух и земля. Но теперь он выглядит как младший брат, которого старшие пришли защитить. Февраль дышит прерывисто, глаза его по-прежнему закрыты.

– Брат, дай сначала своей живой воды, а уже потом будешь их морозить, – усмехается Январь, наблюдая за кислыми лицами осенних братьев.

Декабрь подходит к нам, складывает ладони лодочкой, и те сами собой наполняются прозрачной водой. Январь помогает младшему брату, и тот жадно пьёт в несколько заходов. Декабрь и мне даёт воды, заметив кровь на плече. Затем первый зимний месяц поднимается, подходит не к Исаю, а к Владимиру. Вновь хватает его за грудки, встряхивает как провинившегося юнца.

– Вы двое доигрались! Говорил я тебе за младшим своим братом следить, чтобы не удумал он глупостей! – Декабрь рявкает на осеннего брата, а тот смиренно сносит выговор. – Сколько тысячелетий он заговаривает тебе зубы, а ты ведёшься?! Наши столкновения были забавными, но ты должен был прекратить потакать Ноябрю, когда понял, что всё обернулось бедой. Или соврёшь мне, что не видел, как из года в год гибнет земля и урожай?

– В следующем году я собирался прекратить, – вяло оправдывается тот.

– Эта ложь смердит, как конский навоз жарким летом! – рявкает Декабрь. – Вам так забавно было играть в смертных, что вы и невесту себе захотели! Эта смертная княжна не ваша, она моя, декабрьская! И чтоб я больше не видел, как вы пытаетесь ей навредить!

Декабрь презрительно отталкивает Октябрь, будто ему даже стоять с ним близко противно. Владимир расстроенно поджимает губы, будто они с Исаем просто проиграли затянувшуюся партию в кости, хотя едва не сгубили всех людей на земле. Я вспоминаю слова Марта о том, что это противостояние длилось тысячелетиями. Победу одерживала то осень, то зима. Для них всё это и правда стало своеобразной игрой – то, что для нас означает жизнь.

– Не твоя, – хрипло протестует Февраль, приходя в себя.

– Что? – переспрашивает Декабрь, поворачиваясь к брату.

Февраль принимает помощь Января и поднимается на ноги, берёт меня за руку и задвигает за свою спину даже от зимних братьев.

– Княжна. Она не твоя, Декабрь. Она моя, – твёрже повторяет колдун, а я цепляюсь за его потрёпанный кафтан, прячась за единственным месяцем, которому могу доверять.