– Все дочки у вас как на подбор, – продолжает Владимир, явно не ощущая, как накаляется обстановка. Судя по выражениям лиц, из них двоих лучше всего подмечает общее настроение Исай, но вместо того, чтобы помочь, только всё усложняет, следя, как я буду выпутываться.

В его глазах искрится веселье, похоже, чужая неловкость забавляет младшего князя.

– У всех троих кожа светлая да щёки румяные, но у младшей ещё и коса особенная, – дополняет Исай речь своего брата, раз за разом возвращая разговор ко мне. Я стискиваю зубы, стараясь удержаться от гримасы.

– Когда ты, Яра, родилась? – с интересом спрашивает Владимир.

Мужчины вокруг нас замолкают, заинтригованные разговором. Еду я уже проглотила, и у меня нет оправдания для игнорирования вопроса.

– Сестрица наша Яра действительно особенная, – встревает Мира, пока я открываю рот. – Родилась она в последние мгновения ноября! Чуть Декабрь её себе не забрал!

Мира наигранно взмахивает руками, одаривая меня сочувственным взглядом, от которого я едва не закатываю глаза.

– И то верно, но подтверждено, что ноябрьская у меня дочка. Декабрю её отдавали, а тот не забрал, лишь волос коснулся, – поддерживает отец, хотя не замечает, что беспокойство средней сестры – притворное.

– Так это о тебе молва ходит, княжна-отвергнутая-Декабрём? – удивляется Исай.

Очередное прозвище. Только это ещё и звучит жалко. «Декабрьской колдуньей» хотя бы пугают глупцов, а «отвергнутая княжна» у всех вызывает непонятную жалость, будто я прокажённая.

– Она самая, – вздыхает Василиса.

– А вы сами, дорогие князья? – натягиваю дружелюбную улыбку.

– Я родился в начале октября, а Исай под конец ноября, – отвечает мне Владимир. – Мы оба осенние, как и ты, Яра.

Теперь я понимаю, почему в Исае чувствуется что-то мрачное: от него, как и его месяца, веет холодным ветром, хотя в этот период солнце всё такое же жёлтое.

– Но чёрные волосы… – возвращается к ненавистной мне теме младший князь Истрога. Упирается руками в стол, подаваясь вперёд, ближе ко мне, – такого оттенка я не видел. Позволишь прикоснуться к косе?

Я вся немею от его наглости. Василиса роняет ложку, и та звонко ударяется о стол. Отец хмурится. Все сидящие рядом замолкают в напряжении. Владимир ощутимо бьёт брата локтем под рёбра, и Исай охает от боли, сгибаясь.

– Прошу простить моего младшего брата. Он верный помощник, но и проблем мне создаёт немало. Привык всё напрямую спрашивать, хотя временами ему лучше рот захлопнуть, – оправдывается старший князь, виноватый взгляд мечется между отцом, мной и сёстрами. – Не хотел он Яру обидеть, просто не научился своё любопытство сдерживать.

– Если дочь простит, то и я в обиде не буду, – соглашается Дарий. – Дочь, простишь Исая?

Князья и сёстры поворачиваются в мою сторону, ожидая вердикта, а я сжимаю в руке ложку, не желая такого внимания. Владимир смотрит на меня с мольбой во взгляде и вновь толкает локтем брата.

– Прошу простить меня, княжна. Я, право, из любопытства. Волосы твои прекрасны, вот я и не сдержал интереса. – Не проживи я восемнадцать лет с Василисой и Мирой, то и не разобрала бы за виноватым взглядом Исая притворства. А оно там определённо есть.

Все осведомлены, что к женской косе могут притрагиваться разве что близкие родственники женского пола да жених или муж. Другим мужчинам запрещено. Но мотивы Исая мне абсолютно не ясны, ведь ему явно достанется Мира. Может, ему действительно просто интересно?

– Чем мне загладить свою вину? – неуверенно улыбается молодой человек, когда моё молчание затягивается.

Мне ничего не нужно, поэтому я уверенно открываю рот, намереваясь отказаться от искупления и закрыть тему:

– Я не…

– Наша Яра больше всего любит сказки, – невинным голосом позорит меня Мира, обхватывая рукой за плечи. – Она простит, если расскажешь ей что-то интересное.

– Сказки? – переспрашивает князь.

– Расскажи ей про месяцы. Она любит слушать о том, как Ноябрю удалось убить Декабрь, – соглашается Василиса.

Я стараюсь не выдавать своего волнения от таких заявлений при огромном количестве незнакомых мужчин, да ещё и в присутствии князей. Я взрослая, а сёстры всех убеждают, что я до сих пор без сказок не могу прожить. Это неправда, мне просто нравится слушать истории. Сдерживаю желание поморщиться от ощущения, как еловые иголки в венке неприятно скребут кожу головы. Дёрнув плечом, я сбрасываю руку сестры.

– Всё верно, князь, – подтверждаю я, отчего мои сестрицы приходят в смятение. – Я почти уверена, что нет истории, которую я бы не слышала. Расскажешь ли мне о братьях-месяцах то, чего я не знаю?

Я растягиваю губы в наимилейшей улыбке, наслаждаясь его замешательством. Исай хмурит лоб. Сомневаюсь, что этот князь вообще знает хоть пару интересных историй, но я терпеливо жду, готовая позволить ему попытку.

– Что ж, есть у меня одна.

Моя улыбка вянет в тот момент, когда на его лице появляется победная усмешка.