Няня заканчивает заплетать мне косу, дальше я собираюсь сама: надеваю белую нижнюю рубаху, а сверху – приталенный серый с красной вышивкой кафтан. Намеренно выбираю наряд попроще, чтобы больше не отвлекать внимание гостей от моих сестёр. Даже волосы ничем, кроме ненавистной ленты, не украшаю. Только про яшмовое кольцо не забываю, помня о своём решении найти мальчишку.

Захожу вначале к отцу, тот мирно спит на своей просторной кровати, под толстым одеялом и шкурой волка. Не решаюсь его трогать, чтобы не разбудить. Нахожу на столе рядом воду, тёплый сбитень и кружку с каким-то отваром. Подношу к носу и вдыхаю горький запах, но в травах я не особо разбираюсь, поэтому не узнаю состав. Ставлю обратно на стол и решаю зайти к отцу чуть позже. Плотнее задёргиваю шторы, чтобы даже тусклый свет дня не потревожил его сон, и выхожу, тихо прикрывая за собой дверь.

Следующие пару часов я делаю то, что велела мне Алёна. Веду себя как гостеприимная хозяйка. Общаюсь со всеми гостями, которых встречаю. С группой мужчин пью травяной чай с грушевым пирогом. Слушаю их рассказы об Истроге и других княжествах, в которых они побывали. Я предполагала, что подобные разговоры будут скучны и придётся изображать улыбку, притворяясь заинтересованной, но в итоге их истории меня увлекают. Особенно о северных народах, что кочуют с места на место, живут в домах из шкур животных, а в их санях запряжены не кони, а олени. Я непроизвольно подаюсь вперёд, когда гости подробно описывают их огромные ветвистые рога, способные без труда проткнуть человека.

– Но этим народам пришлось тяжелее всего из-за отсутствия зимы. Не привыкли они к тёплым сезонам. Да и сами странные, – говорит мужчина за сорок с длинной бородой, в которой уже заметна седина. – Они всё продолжают восхвалять зиму. Верят, что Декабрь с братьями своими вернётся.

– Почему им пришлось тяжелее всего? – интересуюсь я, прежде чем сделать новый глоток горячего напитка.

– Северяне отличаются от нас. Предки тамошних жителей не знали почти ничего, кроме бесконечной зимы, – рассказывает другой мужчина, пятернёй убирая длинные седые волосы назад, среди которых ещё мелькают русые пряди. Несмотря на возраст, голос у него бойкий. – Они строили тёплые жилища, поклонялись огню и легко передвигались на санях. Умели толстый лёд на озёрах бить и ловить рыбу. А потом – бац! – мы все вздрагиваем, когда он громко хлопает в ладоши. – И нет снега, дожди да земляная каша. Дома их стали слишком тёплыми, а реки и озёра прекратили замерзать, и они даже рыбачить по старинке не могли. Людям пришлось заново учиться жизни. А какие уж там сани, если дорогу развезёт? Нынешние северяне научились существовать по-новому, но земля там другая. Дожди частые, а сумрачная погода ноябрьская большую часть года держится. Недовольны люди такой жизнью и всё о старых временах вспоминают, как их предки жили.

– Верно говоришь. Наверное, уж лучше снег, чем грязь, – поддерживает первый.

Почти все согласно кивают, а меня озадачивает то, что кто-то высказывается в пользу зимы. У нас в Ренске все её страшатся и только рады отсутствию мороза.

– Но разве лёд на озёрах не препятствует рыбалке? – интересуюсь я.

– Мы тоже вначале у этих северных чудаков спрашивали об этом, но те всё равно настаивали, что мы просто ничего не понимаем. Это другой вид рыбалки, вот и всё.

– А им откуда знать? Ведь озёра не замерзают. Да и безопасно ли ходить по льду?

– Говорили, что безопасно, так же как по земле. Промерзает лёд невиданно толстым слоем, и страшиться нечего! – с энтузиазмом встревает ещё один собеседник. – Сами хоть не видели, но уверяли, что знают. У них по-прежнему передаются старые знания из поколения в поколение, будто ждут они, что однажды всё вернётся на круги своя и полноценный круговорот года восстановится.

Я застываю, не донеся кружку до рта. Хмурюсь, пытаясь представить северных людей. Может, у них тоже волосы тёмные, как у меня? Поэтому гости, прибывшие из Истрога, меня не сторонятся?

– Прошу прощения, княжна, если наши люди тебя утомили разговорами о санях и рыбалке, – с виноватой улыбкой присоединяется к нам Владимир, садясь рядом со мной.

– Что ты, это я их задерживаю, расспрашивая разное, – опомнившись, опускаю кружку на стол, а мужчины наперебой отмахиваются, убеждая, что им только в радость.

Я невольно опускаю взгляд, стыдясь своего смущения от их добрых слов. Редко мне выпадает возможность поговорить с гостями, которые видят во мне простого собеседника, а не «декабрьскую колдунью».

– Тебе правда интересно? – удивляется князь.

– Многое остаётся мне неясным, но это очень увлекательно, – улыбаюсь я и бросаю взгляд на дверь, из которой появился Владимир. – Где Василиса или Мира? Я думала, вы с ними проводите время.