– Действительно. Волноваться-то и незачем, – фыркает Мира.

– Согласна. Носи свою ленту на здоровье. Мне дела нет, – поддерживает сестру Василиса.

– Но будь с гостями вежлива и дружелюбна, как и подобает, сестра, – предупреждает Мира, и они уходят к празднующим.

Проходя мимо, средняя сестра задевает меня плечом, не сильно, но явно намеренно. Я остаюсь одна. Бросаю раздражённый взгляд в окно. На землю опустились густые сумерки, и я различаю своё отражение в стекле. Не понимаю, почему продолжаю сносить их отношение, почему веду себя так, словно сама верю, что виновата в своём рождении. Сжимаю кулаки, напоминая себе об отце, выжидаю минут пять, натягиваю на лицо улыбку и нехотя иду к гостям.

– А вот и моя красавица-младшенькая!

Громкий голос отца привлекает всеобщее внимание. Князь, сидящий за столом, поднимается с места, а остальные мужчины, к моему изумлению, повторяют за ним. Некоторые встают медленно, гордо, демонстрируя, что это их собственное желание, другие подскакивают торопливо, их спины слегка согнуты как в полупоклоне, а в руках они неуверенно теребят тканевые салфетки или свои меховые шапки. Понимаю, что вторые, скорее всего, охрана или другие подчинённые, прибывшие со своими господами. Их расположили за отдельными столами.

– Яра, подойди ко мне, – просит отец.

Я скрываю первую волну смущения, придаю лицу спокойное выражение и натягиваю скромную улыбку. Ступаю тихо и размеренно, как и учили. Однако в звенящей тишине шаги всё равно отчётливо слышны. Я смотрю только на отца, не решаясь разглядывать истрогских князей, не уверенная, кто из них кто.

Князь Дарий сидит во главе длинного стола. По правую руку от него Василиса и Мира, а по левую, напротив сестёр – долгожданные гости. Нахожу свободное место, оставленное для меня, прямо рядом с Мирой, и пытаюсь не выдавать беспокойства от перспективы провести вечер рядом со средней сестрой. Надеюсь, что она не пожелает опрокинуть еду мне на платье. Хоть так и не скажешь, но у Миры самый скверный характер, меняется её настроение резко, так, что и не уследишь.

Отбрасываю назад свою чёрную косу, приподнимаю подбородок, решая не скрывать, кто я есть. Устала я от этого, да и нет смысла прятаться. Кто знает, дошла ли молва обо мне до Истрога. Если же не слышали ранее, то поймут всё сейчас.

На отце дорогой, белый с золотом кафтан, волосы забраны назад, борода аккуратно подстрижена, а на губах при виде меня появляется улыбка. Даже о венке ничего не говорит, протягивает мне руку, приглашая подойти ближе. Хмурюсь, ощутив, как подрагивают его пальцы, пока вкладываю свою ладонь в его, но не успеваю ничего спросить, потому что отец обращается к гостям:

– Прошу вашего внимания, гости дорогие! Старшую и среднюю дочерей моих вы уже увидели, а Яра – наша младшая княжна ренская, – с гордостью представляет меня отец.

Я прикладываю свободную ладонь к груди и сгибаюсь в поклоне нашим гостям.

– Не стоит прерывать трапезу из-за меня, пожалуйста, продолжайте ужин, – мимолётно оглядываю столы, убеждаясь, что хлеб с солью гостям подали да и жаркое вынесли, а значит, застолье началось до моего прихода. Гости улыбаются, отвечают поклонами, перешёптываются, часто бросая в мою сторону взгляды, и вновь опускаются на лавки.

Лишь князья истрогские никак не реагируют, остаются стоять, даже когда все садятся.

Я сказала сёстрам, что они меня ни капли не интересуют, но против воли неожиданно для себя задерживаю на них внимание, разглядывая.

– Владимир – старший князь Истрога, – рассказывает мне отец, указывая на молодого человека лет двадцати пяти.

У него волосы теплого каштанового оттенка, и будь они прямые, доставали бы ему до скул, но каждая прядь к низу закручивается в аккуратный завиток. Прямой нос, глубоко посаженные карие глаза, но взгляд мягкий. Короткие усы и борода совсем не скрывают сдержанной улыбки. Владимир высокий и широкоплечий, верхний кафтан в бурых, красных и оранжевых тонах, даже дорогая рубашка, и та тёмно-коричневая. Его образ напоминает мне о лесе в сентябре или октябре. Владимир слегка кланяется в ответ на мой внимательный взгляд.

– А этот молодой человек – Исай, младший князь Истрога, – продолжает отец.

– Исай? – вырывается у меня прежде, чем я успеваю прикусить язык. Странное имя. Когда я произношу его, улыбка молодого князя становится шире, он обнажает белоснежные зубы.

– Отец наш любил бывать в заморских странах. Услышал это имя где-то, а брату моему всю жизнь на чужое недоумение натыкаться, – тепло посмеивается Владимир.

– Прошу прощения за мою грубость. Я встряла без спросу, – лепечу я, стыдясь своей глупости.

– Не стоит, княжна, – улыбается мне Исай. – Знаю, что теперь ты меня вряд ли забудешь.