Это не было насмешкой или издёвкой, Ена видела, что Рокель серьёзен, искренен, как никогда. В горле пересохло, при всём желании она не могла бы ответить на это усмешкой, уверенная, что Рокель сожжёт весь терем, только бы доказать, что не шутил.
Она не попросила его встать. Она этого не хотела.
Но и озвучить свои желания не смела, слишком смущённая и сбитая с толку. Ена не чувствовала подобного много лет: интерес, возбуждение, настоящее желание.
– Если всё-таки хочешь, чтобы я слез, то скажи. – В тоне появилось смятение, даже капля испуга. Было видно, что Рокель боится, если она разглядит в его словах принуждение. – Я знаю, что перешёл черту и не…
– Не хочу.
Рокель умолк, растерянно моргнув. Ена обхватила руками его лицо и потянула на себя, безмолвно прося об очередном поцелуе. Поняв намёк, княжич издал незнакомый вздох облегчения, словно наконец нашёл ответ на мучившую его проблему. Теперь не нужно было притворяться, поцелуй начался несмело, лёгким прикосновением губ к губам. Рокель целовал Ену нежно, почти невесомо, как если бы боялся, что большего не разрешено. Тогда Ена обняла его за шею, крепче прижалась всем телом, заставив его лечь сверху. Ласковые поцелуи сменились жадными, нетерпеливыми, руки Рокеля переместились на края порезанной рубахи. Ена вскрикнула ему в губы, когда он разорвал ткань, а после застонала, стоило его пальцам найти её сосок. Ена хватала ртом воздух, выгнулась навстречу, когда княжич сполз ниже, губы оставили цепочку поцелуев по шее и ключицам. Ена громко застонала, ощутив язык на груди. Толчок бёдрами перестал быть наигранной ложью, став красноречивым обещанием. У Ены звенело в голове, вся кожа горела под прикосновениями Рокеля, её собственные пальцы тряслись, пока она несмело исследовала его крепкие плечи и грудь. Княжич вновь вернулся к её губам, лаская и дразня, он постоянно углублял поцелуй, словно никак не мог насытиться происходящим, возбуждённая дрожь его тела не уступала тому, как вибрировали мышцы Ены.
Не было ещё в жизни Ены поцелуя, который бы так опасно сочетал удовольствие, трепет и болезненную жажду. Воздуха постоянно не хватало, и каждый раз, когда Рокелю приходилось отстраняться для короткого глотка, у Ены вырывался разочарованный всхлип. Она чувствовала себя опьянённой, весь мир раскачивался и вертелся, по ногам от каждого прикосновения Рокеля к её бёдрам проходила волна дрожи, его руки на её груди заставляли тело выгибаться навстречу.
Ена ещё долгие мгновения хватала ртом воздух и остекленевшим невидящим взглядом смотрела прямо перед собой, когда вес чужого тела пропал. Голова кружилась от непрекращающегося звона в ушах, казалось, само ложе под Еной вертится, намереваясь её сбросить. Рокель был единственной опорой, которая удерживала Ену на земле, а теперь он исчез, и она куда-то падала, не высвобожденное удовольствие начало причинять боль в животе и между бёдер.
Дыхание медленно успокоилось, когда лба коснулось что-то холодное и влажное. Лихорадочный взгляд переместился влево, обеспокоенное лицо Рокеля перестало расплываться. Что-то говоря, он обтёр её лицо холодной тряпицей, ощупал голову, и Ена невольно дёрнулась, когда его пальцы задели небольшую шишку. Ян, удар головой о стену, свёрнутая шея наёмника, лестница и Рокель. Воспоминания нахлынули потоком, Ена шумно втянула воздух, моментально возвращаясь в реальность, словно её в середине зимы окунули в ледяную прорубь.
– Ена, ты в порядке? Скажи что-нибудь? – обеспокоенно повторял Рокель, продолжая успокаивающе поглаживать её лоб, щёки и шею.
Она слабо кивнула, заметив, что княжич закутал её в покрывало, скрыв наготу. Ена сглотнула, чувствуя болезненное разочарование, а следом за ним страх от мысли, что она едва не натворила.
– Прости меня, я… Думаю, горячка тебя не до конца отпустила, а этот подонок… надо голову твою осмотреть, нет ли чего серьёзного, – беспрестанно лепетал Рокель, становясь слишком похожим на самого себя. Это вызвало у Ены вялую улыбку, она успокоила его прикосновением к щеке. Рокель умолк, застыл ненадолго, а после сам схватился за её руку и поцеловал ладонь. Было в этом нечто уязвимое, трогательное, и Ена резко села, чувствуя, как ускоренное сердцебиение и стянутое в узел желание возвращаются.
Нет. Она не имеет права так с ним поступать.
Она так много у него отняла, может, побуждения были хорошие, но она слишком сильно запятнала себя и свою судьбу, чтобы втягивать в это ещё и Рокеля.
– Я… мне нужно идти, – хрипло выдала Ена, неловко сползая на противоположный край, но ноги на пол спустить не успела: Рокель вновь уложил её, замотав в покрывало.
Ена могла воспротивиться, когда он уложил её обратно, да сил не было. Она с доверчивой беззащитностью уставилась на княжича, не особо желая уходить, в его кровати, окутанная знакомыми запахами, она чувствовала себя спокойно, в безопасности. Словно ноша, которую Ена изо дня в день таскала на своих плечах, оставила её хоть ненадолго.