Он тараторил, в голосе была смесь очаровательной мольбы и лёгкой тревоги. Испуг был, без сомнений, притворным, но играл невинность он хорошо. Даже на щеках проступил намёк на румянец, однако в глазах я не приметила раскаяния, да и сам он точно знал, что привлекателен.

– Меня удивило не наличие вина, а сосуды и выбор напитка, – соврала я. – Всё эвирское.

– Кажется, мне и не нужно подсказывать причину, чтобы вы меня отвергли. Вы прекрасно и сами её нашли, – со смущённой улыбкой пробормотал он, и эта ошибка уже не показалась мне подстроенной, хотя кто знает.

Виноградное вино было налито в глубокие чаши, напомнившие бокалы в доме Эйдена. Но эти были сделаны из тончайшей керамики, в доме же Пятого Дракона они были из стекла.

– Почему вы их выбрали?

– Это не я, а слуги, но моя вина, что плохо проследил, – сокрушённо признался Ашэнь. – Это одно из самых дорогих вин из наших запасов. Мы купили его у эвирцев, когда те ещё не показали своего истинного лица. Как и эти чаши. Готовясь к встрече, я попросил принести лучшее из имеющегося, а слуги привыкли к эвирскому напитку подавать подходящую посуду. В чём-то она даже лучше. Нет нужды постоянно наполнять пиалы. Я уже пользовался ими и нашёл весьма удобными. В Кхорине мы привыкли, что вином необходимо наслаждаться, а использование маленьких чаш буквально вынуждает растягивать удовольствие. Нельзя подливать себе слишком часто, чтобы не показаться пьяницей, хотя иногда хочется просто напиться.

Он говорил много и вразброс, переходя с одной темы на другую, хоть и смежную. Употребление эвирского вина не было чем-то необычным, их алкоголь часто завозили в Кхорин, пока мы продавали им местные напитки. И всё же в данной ситуации, при знакомстве с наместницей Запада, чью провинцию эвирцы разграбили, это серьёзный недосмотр, поэтому Ашэнь действительно мог нервничать, не привыкший следить за мелочами.

– Философствуете об эстетике и пустой растрате времени?

– У меня получается? – с надеждой спросил сын наместника, вызвав у меня улыбку. Его попытки вылезти из ситуации выглядели неловкими. – Если желаете, я попрошу слуг всё заменить.

– Не стоит их утруждать, всё уже готово, и это всего лишь посуда, – сдержанно заверила я и взяла ложку, чтобы отведать бульон из миски рядом с рисом.

– Или желаете обменяться со мной напитками и удостовериться, что я не пытаюсь вас отравить? – всё с той же надеждой Ашэнь протянул мне свою чашу.

Любое из его предложений могло быть уловкой. Хотя тогда он сам рисковал, если один из бокалов отравлен. Мне по-прежнему не нравилось, что Наён он дал другую посуду и вино, но эвирское было более дорогим, и, возможно, он хотел показать, что ценит меня выше. Я видела подобное отношение на некоторых ужинах с госпожой Ян Йорин. Ей подливали изысканные напитки, пока нам с Торой давали что-то более привычное. Как бы то ни было, травить меня бесполезно и в целом нелогично.

– В этом нет необходимости. Уверена, что я среди союзников, – с вежливой улыбкой ответила я и, прежде чем Наён успела возразить, отпила пару больших глотков из своей чаши.

Я не ощутила привкуса яда, но даже если он был безвкусным, это не имело значения. В крайнем случае мы посмотрим на шокированное лицо Ашэня, когда я останусь жива.

Следующий час мы неспешно ужинали, обсуждая сторонние вопросы. При моей попытке затронуть политику молодой господин увёл разговор в другое русло, напомнив, что мы собрались ради того, чтобы узнать друг друга поближе, а не говорить о войне и делах императора.

Несмотря на желание выведать политическую обстановку и позицию наместника Востока по отношению к ситуации на Западе, я уступила, и мы продолжили беседу о стихах и музыке. Так как оба играли на одном и том же музыкальном инструменте, то нашли общий интерес и поделились историями о своих неудачных выступлениях в детстве. Точнее, пока он рассказывал мне о себе, я делилась забавными ошибками настоящей Наён, так как была их свидетелем. Всё это на случай, если они всё-таки свяжут себя узами брака, и чтобы не сложилось впечатления обмана, что Наён он совсем не знает. Ашэню удалось несколько раз рассмешить меня и Наён, без особого стыда признавшись в своей детской неуклюжести и оплошностях, которые, несомненно, совершали все дети, какого бы статуса они ни были.

Я прониклась уважением к его обходительности и попыткам завоевать моё расположение, поэтому дала шанс на сближение и не отвергала его флирт, позволяя Наён наблюдать и решить, что ей нравится, а что нет. Пока я не могла отказаться от предложенного вина, Наён только делала вид, что пьёт своё сливовое, опустошив не более двух пиал. На третьем часу Риша, устав слушать ухаживания молодого человека, с трудом скрыла скучающий зевок, и я едва не повторила за ней, но вовремя спохватилась.