– Видишь, – сдержанно отреагировал Раян, даже не пытаясь заставить меня прекратить. – Поэтому сейчас мой запах кажется тебе чем-то потрясающим, голос гипнотизирует и тебе хочется большего. Ты пока сама не понимаешь, как много желаешь. Это настойка, Ашарин. Тебе лучше поспать. Риша сказала, что к середине ночи всё пройдёт.

Я вскинула на Раяна испуганный взгляд: впереди ещё часы этих странных мук.

– Но если настойку подливают людям, они же должны быть возмущены. Разве это не влияет на будущую свадьбу? – Я облизала пересохшие губы и спросила, силясь отвлечь свой разум от внезапного желания прижаться к Раяну, чтобы вдохнуть его запах.

– Эту настойку как можно строже держат в секрете. Тебе просто повезло, что Наён и Риша о ней знают. Обычно всё списывают на опьянение от вина. Некоторые мужчины поступают хуже: предлагают остаться на ночь в их доме и пользуются состоянием, а наутро девушке говорят, что она сама хотела, – хранитель объяснял ровным тоном, словно зачитывал лекцию. Он даже бровью не повёл, когда я принялась гладить его лоб, скулы, подбородок и шею, иногда позволяя себе спустить пальцы до ключицы. – В некоторых случаях это увеличивает шансы на брак, потому что девушки стыдятся рассказать правду своим семьям, сбитые с толку собственными воспоминаниями. Они действительно хотели близости, но не понимали, что та продиктована сторонним веществом.

Мои пальцы настойчиво заскользили по губам Раяна, и он протяжно выдохнул. Всё тело горело от смущающих мыслей, где именно на своём теле я хотела ощутить его губы. Остатки моего рассудка почти не подавали признаков жизни под силой незнакомого желания.

– Ты должна лечь спать, Ашарин. Сон облегчит твоё состояние.

Внешне Раян оставался невозмутимым, но его голос показался мне севшим и по-новому бархатным.

– Верно, здесь так жарко, – растерянно пробормотала я, резко встала и неуклюжими пальцами принялась разматывать пояс.

– Нет, Ашарин, лучше оставь всю одежду и ложись так. – Раян хватал меня за руки, пытаясь остановить, но я отмахнулась, продолжая раздеваться.

– Не могу, здесь так жарко, – хрипло промямлила я, сбросив пояс.

Я избавилась от верхнего платья, и, спадая, ткань скребла по чувствительной груди, вырвав у меня стон, внизу живота стало горячее. Следом я стянула штаны, оставаясь в одном тонком нижнем платье. Вспомнив о Раяне, я вновь подняла взгляд. Хранитель выглядел растерянным, но не отрываясь смотрел на мою грудь, ткань не была прозрачной, но шёлк не скрывал затвердевших сосков.

Мне нужно прикрыться.

Несмотря на логичную мысль, я ничего не сделала, оставаясь стоять и дожидаться какой-то реакции.

– Ложись в кровать, Ашарин, – сдержанно приказал Раян, подняв глаза к моему лицу.

Я понимала, что всё это как-то неправильно, но тело и мои глубинные желания говорили о другом. Я до дрожи хотела, чтобы он ко мне прикоснулся. Раян подтолкнул меня к кровати, напоминая о просьбе.

– Ты останешься со мной? – спросила я, отодвигаясь ближе к стене и освобождая место для Раяна.

– Останусь. Тебе может понадобиться вода и полотенце. У некоторых бывает плохая реакция. Обезвоживание, сильный жар и тошнота. Но это при передозировке. Ты кажешься в порядке… кроме обычных симптомов. Однако я не лягу в кровать.

– Почему? – Температура тела опять увеличилась, дыхание стало загнанным и горячим.

Я не смогла заставить себя прикрыться одеялом, слишком жарко, а от взгляда Раяна, которым он меня окидывал, становилось хуже. В голове рождалось так много картинок, так много просьб, которые я боялась озвучить. Остатки здравого смысла напоминали, что я не должна о подобном просить своего хранителя.

– Ты не ляжешь, даже если я попрошу? – тихо уточнила я, а Раян следил за тем, как я теребила завязку на нижнем платье – последнее, что стояло между мной и желанием снять и эту одежду.

Хранитель не ответил, сел на край кровати, но выглядел насторожённым, в любой момент готовым вскочить и убежать. После он опять встал, вышел, вроде бы проверил замки на входной двери, вернулся, опять закрыл двери спальни. Раян оставался растерянным и взвинченным ещё какое-то время. Изредка нервно вышагивал от одной стены до другой, иногда садился на кровать или отходил в другой конец комнаты, но всегда наблюдал.

Увидев, что я немного присмирела, Раян сдался, снял верхнюю одежду и лёг, сохранив между нами максимально большое расстояние, которое могла позволить просторная кровать. Тишина стала напряжённой, на мгновение я пожалела, что попросила его лечь. Чем ближе Раян был, тем невыносимее становилось желание. Он перехватил мою ладонь, когда я погладила свой же живот, чтобы спуститься ниже.

– Не нужно, Ашарин, может стать хуже.

– Не хочешь посмотреть?