Закрыв глаза, я попытался изгнать из сознания грохот камнепада и хлопанье крыльев на ветру. Я вслушивался в биение сердец, во все эти тук-тук-тук, ища знакомый сбивчивый ритм, свойственный только моей жене.
Тук-тук. Тук.
Эхо.
Сердце Ады словно бы позвало меня, и все мои чувства устремились на северо-восток. Она в Хемдэйле? Ну разве это не имело бы смысла после… нет. Не Хемдэйл. Сознание мое поднялось выше. Еще выше. А сердце одновременно проваливалось все глубже в разверстую яму желудка. Две недели, а моя жена ни на фарлонг не приблизилась к Бледному двору. Напротив, она ушла на север.
Подальше от дома.
У меня свело пальцы.
Подальше от меня?
Ноздри мои сами собой раздувались, тем быстрее, чем ближе мой разум подбирался к ее оболочке. Сердце ее стучало по-прежнему, рука нежно поглаживала… что-то. Уютное тепло окутывало кожу ее ладони – в то время как я неделями жарился на костре. Губы ее изгибались в улыбке, а мои сгорали сотни раз. В груди ее было просторно, как никогда, а я задыхался от смрада собственной жженой плоти.
Я чувствовал в ней все.
Все, кроме отчаяния.
Все, кроме сердечной боли.
Все, кроме мучительной тревоги, кроме ужаса настигаемой жертвы. Телу моей жены было легко, как не было с тех самых пор, как она появилась на Бледном дворе, как будто она сбросила тяжкий груз стыда, вины… избавилась от меня. Ее счастье ошеломило меня. Как она может быть счастлива, зная, в каком я ужасном положении? Как?
Где-то в глубине моего горла зародился рев; моя грудная клетка оказалась недостаточно велика, чтобы вместить эту жестокую боль – точно тысячи костров поджаривали меня сейчас изнутри.
– Слушай ее мысли. Я хочу знать, о чем она думает в данный момент.
Ярин ощерился и с шипением втянул в себя воздух, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону.
– Она далеко отсюда, брат, я улавливаю только обрывки.
– Говори!
– Она думает о том, чтобы уйти дальше на север, где меньше людей молятся Хелфе, – сказал он, и я подавился гневом. – Еще что-то о муле. И, э-м-м… Элрике. Это имя часто приходит ей в голову. Элрик. Элрик.
Дальше. Север. Мул.
Элрик.
«Джоа. О, где мой возлюбленный Джоа?»
Сперва земля лишь слабо задрожала, когда правда о ее предательстве вонзилась между моими обугленными ребрами и вошла в сердце – скручивая его, разрывая, извлекая на свет – демонстрируя его мне, одураченному богу. Нет, она даже не пыталась вернуться ко мне… злобная, коварная, подлая, порочная, нечестивая смертная.
Лгунья!
Мерзкое слово впилось когтями в мой постепенно оживающий разум, сжимая, царапая, сдерживая, но безумие уже разбухало внутри меня – и выплеснулось, разлившись по миру. Оно трясло кости в земле, пока гора за моей спиной не взревела, роняя камни, поднимая к небесам клубы пыли.
Ярин вскинул руки, ловя равновесие и разглядывая колеблющуюся почву.
– Ах, не везет нам с женщинами, братец. Мои бросаются в мои объятья только затем, чтобы перерезать себе вены; твои бегут от тебя, чтобы им потом перерезали глотки.
Я вскочил в седло, поднимая армию трупов, чтобы они защищали меня, пока я выслеживаю свою подлую, коварную жену.
– О нет, брат… смерть не подарит ей спасения от меня.
Глава 24
Ада
Элрик.
Элрик.
Да, мне нравится.
Чистая, неподдельная радость разливалась в моей груди; я улыбалась проросшим зернам, десяткам ярко-зеленых травинок, проклюнувшимся из семян. А если девочка? Амелия… в честь ее бабушки.
Я прижала руку к животу, поглаживая дитя, растущее под моей ладонью. Даже до того, как зерна проросли, я не сомневалась, что беременна. И все же вид зеленеющих ростков заглушил жалкие остатки вины и стыда, загнав их в самые глубокие, самые темные уголки моей души.
Сложив плащ, я подошла к столу и положила его рядом с уже припасенной провизией.
– Сперва я пойду дальше на север, где меньше людей молится Хелфе, а значит, там меньше священников. А оттуда уже сюда. – Я взяла карту, которую выменяла у бродячего торговца на соленую рыбу, и протянула ее папе, постучав по извилистой линии, обозначенной как «Ивовая дорога». – Шагать так на день дольше, зато я миную Хемдэйл. Если что, где-то тут, у дороги, есть небольшая таверна.
Лежащий в постели папа слабо улыбнулся мне. Лицо его было таким же белым, как волосы.
– Лучше избегать таких мест… и людей тоже.
Да, потому что у меня нет здесь друзей.
Небольшие группы священников ездили из деревни в деревню, рассказывая всем о женщине, которая может носить во чреве отродье дьявола. Моя рука инстинктивно потянулась к животу, еще раз очертив защитным кругом моего ребенка.
Моего ребенка.