— Пока ты не окажешься мёртвой под камнями и обломками. — Сжав челюсти, он посмотрел на Малира. — Если ты хотел хоть чем-то её убедить уйти, а не просто стоять тут столбом, сейчас самое время.

Малир скрестил руки на груди, вглядываясь в меня долгие молчаливые секунды. Его глаза снова стали обычного серо-коричневого оттенка.

— Ты сказала, что близка к амулету. Насколько близка?

— Да какое это имеет значение? — резко спросил Себиан. — После атаки времени хватит с лихвой, чтобы искать его.

— Осады имеют привычку навсегда скрывать вещи под обломками и камнями, — сказал Малир. — И это только если выжившие слуги не унесут амулет вместе с другими драгоценностями, прежде чем сбежать из крепости, когда начнется резня. Время еще есть.

Себиан сделал шаг к Малиру, так широко расправив плечи, что его спина казалась необъятной.

— Если ты всерьез собираешься позволить ей вернуться в Тайдстоун, Малир, то ты дерьмовая, блядь, убогая пара.

Глаза Малира сузились до опасных щелок, в них вспыхнули искры ярости, соперничая с диким ветром, хлещущим вокруг.

— Тебе лучше знать, что значит быть дерьмовой парой.

— Это низко, — парировал Себиан, — даже для тебя. И это, сука, о многом говорит.

Они смотрели друг на друга, энергия между ними была пропитана взаимной агрессией, воздух густел от напряжения, которого я никогда прежде не ощущала между ними. Никогда. Вражда была почти осязаемой, и я переводила взгляд с синяков на лице Малира на теневые метки на шее Себиана. Боги, они дрались? Из-за меня?

Или… за меня?

Предательские мурашки пробежали по груди, но я внутренне отмахнулась. Боги, ну и глупая же я девчонка…

— Это решение не вам двоим принимать, — сказала я, вставая между ними и делая глубокий вдох, потому что следующие слова было больно произносить. — Но Малир прав: риск потерять амулет навсегда слишком велик.

— Вот видишь, — Малир ухмыльнулся Себиану и пожал плечами, затем посмотрел на меня. — Где именно амулет? Ты его нашла?

— Не совсем… — я покачала головой. Малир зашипел низко, что могло означать лишь одно: снова скрытый мотив. — Почему тебе так важно, чтобы я его получила? Что он для тебя значит? Еще один… как ты там сказал, знак привязанности? Как мой аноа?

— Так трудно в это поверить?

Себиан усмехнулся.

— Дай угадаю: ты не можешь связать ее без ее дара, да? Наверняка из кожи вон лез, чтобы его заполучить и закрепить связь. И явно без успеха.

Я посмотрела на Малира. Ничуть не удивленная, но сердце все равно болезненно сжалось — значит, оно еще не окаменело к его корыстным мотивам.

— Такая уж привязанность…

На лице Малира мелькнуло что-то… неловкость? стыд? — но тут же исчезло, сменившись холодной, стальной маской, когда он уставился на Себиана.

— Скажи-ка, Себиан… зачем ты здесь?

— Видимо, затем, чтобы проследить, что ты не навяжешь ей связь, пока она не разберется, действительно ли хочет этого, — сказал Себиан, вставая рядом со мной, обдавая меня теплом своего тела. — Вот почему ты вдруг так поддерживаешь идею, чтобы она обрела свой дар. Особенно учитывая, что все ждут от нее могущественной ткачихи смерти. Я прав?

Ткачиха смерти.

Возбуждение и страх накрыли меня одновременно. Обладать таким даром, повелевать тенями, внушающими и ужас, и уважение… я никогда даже не мечтала о подобной силе.

— Всё это не делает его тревогу о потере амулета менее обоснованной, — сказала я, хотя прекрасно понимала, что мне еще многое предстоит узнать, если я не хочу навсегда застрять с Малиром. — Я уже знала, что единственная причина, по которой он хочет связать нас, — усиление своего дара.

— Это не единственная причина… — Малир снова солгал так непринужденно, что молния могла бы ударить его прямо на месте5, когда он встал передо мной.

— Ну так скажи, Малир, какая еще причина? — спросила я. — Надеюсь, хоть немного бескорыстная.

— У меня три причины, все они до безобразия, до отвращения, до непростительного эгоистичны, — сказал Малир, наклонившись ко мне и проведя ногтем по коже головы, как он делал на кьяре, вызывая горячую дрожь по телу. — Если окажется, что ты ткачиха смерти, то вдвоем, повелевая тенями, мы станем силой, с которой придется считаться. Мы сможем погрузить в тьму целые континенты и заволочь небо чернотой. Но вот в чем дело, маленькая белая голубка… — Он медленно провел пальцами по моим волосам, закрутив прядь на палец, а потом позволил ей распуститься на моем шарфе. — Я не думаю, что ты ткачиха.

Все мое тело дрожало от его близости и от ужасного предвкушения. Какой бы ни был мой дар, я хотела его — нуждалась в нем, словно в недостающем кусочке пазла, чтобы завершить себя.

Я прижалась ближе к Себиану, делая вид, что сердце так бешено колотится лишь от азарта побега, а не от присутствия Малира.

— Где твоя жена?

Малир лениво скользнул взглядом по моей фигуре.

— Я смотрю на нее прямо сейчас.

— Я не твоя жена, — рявкнула я.