— Всё, что тебе нужно сделать, — это сказать стражнику, что будешь ждать лорда Брисдена в канцелярии, потому что тебе нужно с ним поговорить, а застать его трудно, — ответила я. — Это вполне правдоподобно, учитывая, что он всё время мечется между советами с военачальниками и обходами крепости, проверяя, как идут приготовления к осаде. Мне нужен этот амулет.

Она резко развернулась на стуле, одарив меня всем весом своей презрительной гримасы.

— Я ни за что не стану делать что-то, что подвергнет тебя ещё большей опасности.

— Меня? — смех вырвался из моей груди, но звучал он искажённо, срываясь в горле, которое готово было завязаться узлом. — О, пожалуйста, мать, не притворяйся, будто ты пытаешься спасти кого-то, кроме собственной шкуры.

Холодный узел завязался в животе, привычная боль от её равнодушия остро полоснула. Я поднялась и направилась к двери.

— Мне не стоило приходить. Девятнадцать лет твоей ненависти так и не научили меня ничему. Я должна была знать, что на тебя рассчитывать нельзя, верно?..

— Как тогда, когда я солгала ради тебя позавчера? — её голос слегка дрогнул, и это остановило мой шаг. — Когда я подтвердила лорду Брисдену, что именно я послала тебя утопить то ужасное платье в заливе, как ты сказала стражникам на берегу?

Я обернулась к ней. Она… прикрыла меня?

В голове всё закружилось, но сердце было слишком израненным, чтобы дать надежде пробиться.

— Из самосохранения, а не потому, что в тебе есть хоть капля материнской заботы.

Она встретила мой взгляд, и за секунду в её лице проскользнула тысяча эмоций. Когда дрожь коснулась её нижней губы, она резко отвернулась, будто хотела спрятать это. Но зеркало не дало — показало всё. Каждую складку… сожаления?

О, Галантия, ты так отчаянно кричала от голода, каждый пронзительный визг напоминал мне: ты не моя дочь, а я… я не твоя настоящая мать. И никогда ею не буду, как бы ни старалась. А я ведь старалась.

Она старалась и сейчас?

Мягкая, но неожиданная волна сомнения прошлась по стенам моей обиды. Впервые я увидела не только жёсткую и холодную женщину, что столько лет ненавидела меня, но и мать, которой она всегда хотела быть. Была ли в ней всё же хоть искорка любви? И если была — не поможет ли она мне?

Я шагнула к ней, но остановилась, заметив, как её плечи напряглись.

— Если в тебе когда-либо была хоть крупица любви ко мне — пусть на один вдох, на одно мгновение, — помоги мне достать амулет. В нём мой дар, я уверена. Я хочу понять, кто я, и почему всё сложилось именно так. Я не остановлюсь, пока не узнаю правду. Это едва не стоило мне жизни, когда я пыталась добраться до канцелярии по стене.

Её взгляд встретился с моим в зеркале — укоризненный, сопровождаемый лёгким, но твёрдым покачиванием головы.

— Девятнадцать лет я заботилась о том, чтобы ты выжила, а ты готова сброситься со стены.

— Я не попробую снова, если ты мне поможешь…

Она опустила взгляд и тяжело вздохнула.

— Не сегодня.

Моё сердце взлетело в груди, наполняя яркой энергией, которая стремительно заполнила душу.

— Но ты действительно сделаешь это? Ты попытаешься найти его?

— Завтра, когда он будет проверять солдат, — сказала она. — Думаю, я знаю, где он его хранит.

— Спасибо… — я почти выдохнула, не в силах остановить движение, когда потянулась к её плечу.

Но она подняла руку, останавливая меня, и я отшатнулась назад на каблуки.

— Сейчас тебе лучше уйти, — произнесла она, отпуская меня таким же жестом, как и горничную.

Но она поможет мне.

В этом я почувствовала зацепку надежды и лёгкое прикосновение той любви, которую я всегда так желала от неё. Этого должно было быть достаточно. Чёрт возьми, этого было больше, чем я могла ожидать, поэтому я повернулась… но замерла.

— У лорда Брисдена почти нет времени, чтобы подготовиться к нападению. Ни одной тележки с зерном не привезли в крепость с северных амбаров. Вороны получили Судьбу. — Я тяжело сглотнула. — Принц Малир захватит Тайдстоун. Тебе лучше уйти отсюда, найти укрытие в Аммаретте или где-нибудь рядом с столицей. Предательство или нет, королю Барату нужны все союзники, даже если они изменники.

Когда ответа не последовало, я вернулась в свою комнату.

Горничная, наверное, уже была здесь — перьевое постельное было расправлено на кровати, как облако, огонь прогрызал новые поленья дуба, а моя ночная рубашка висела на перегородке слева. Она также закрыла окно, которое я, видимо, забыла закрыть, вернувшись сюда, учитывая пониженную температуру.

Я сняла обувь и позволила себе упасть в постель, наслаждаясь мягким пухом, который поймал мой вес и медленно поглощал меня, погружая в знакомую негу. С удачей, леди Брисден, возможно, найдёт амулет завтра, но что случится, когда я освобожу свой дар? Каждый день, который я остаюсь здесь, опасен, но куда мне идти?