— Найди своё первозданное там, в сердце. Увидь, как оно расправляет крылья, готовое к сво… Ах!

Её рука дёрнулась, потянув меня вперёд, и наши пальцы разомкнулись. Я распахнула глаза — женщина дёргалась на земле со стрелой в основании черепа. Фьюить! Другая стрела вонзилась ей в спину.

Вопреки натянутым до предела жилам, я резко обернулась — и увидела ад, разверзнувшийся вокруг.

О боги…

Лучники выстроились на стенах, их смертоносный дождь стрел сыпался на воронье, закрывшее луну. Где стрела находила цель, птицы падали с тяжёлым стуком, и этот звук мгновенно тонул в какофонии криков и грохота. Вороны отвечали сверкающими чёрными клинками и ещё более чёрными тенями, их фигуры мелькали среди груд солдатских тел и обломков.

— Галантия!

Я обернулась к леди Брисден — и кровь отхлынула от лица. Нет. Только не это…

То алое пятно, что я заметила раньше? Мой взгляд скользнул к его источнику: рана, из которой хлестала кровь, окружённая разодранным зелёным шёлком. Огромная щепа дерева торчала из её бедра, пронзив его во время падения.

— Боги, нет… — Я опустилась рядом, кровь пропитала платье и колени. — Мы должны вытащить тебя из этого!

— Оставь меня, — прошипела леди Брисден сквозь зубы, прижимая руку к ране. — Ты должна бежать. Немедленно!

— Нет, я не могу тебя оставить, — мои руки дрожали, зависнув над щепой. Весь ужас её слов обрушился на меня. — Я… я должна…

— Уходи! — её суровый взгляд, тот самый, которым она одаривала меня сотни раз, впился в мои глаза. — Не заставляй меня смотреть, как ты умираешь… Моё сердце не выдержит этого в четырнадцатый раз. — С внезапным приливом сил она толкнула меня в грудь, отшвырнув от себя. — Беги!

Я попятилась к часовне, вся грудь превратилась в удушающий узел из эмоций. Мой взгляд оставался прикован к ней, пока её силуэт не расплылся за пеленой слёз. Тогда я рванулась прочь, вбежала в часовню и устремилась внутрь. Было опасно оборачиваться здесь, среди хаоса, но попасться лорду Брисдену было бы куда страшнее.

Я свернула налево, к винтовой лестнице башни, каждый шаг заглушался стонами дерева, гулом камня, звоном клинков. Под сапогами скрежетала каменная крошка, сбитая с дрожащих плит пола. Я взлетала всё выше, сначала по две ступени за раз, потом по три. В ноздри ударил запах старого дерева, смешанный с застоявшейся пылью и осыпающимися обломками. Быстрее! Ещё быстрее!

Ноги горели от усилий, каждый новый шаг пронзал мышцы острой болью. Мир кружился вокруг, вихрь камня и пыли. Единственным постоянством оставалась бесконечная спираль лестницы вверх — спасительная линия, за которую я так отчаянно держалась.

Земля подо мной дрогнула.

Завибрировала..

Накренилась.

Меня повело вбок, руки инстинктивно потянулись к стене. Сначала я ударилась плечом, затем виском — вспышка боли пронзила череп. В лицо и руки впились острые осколки камня. Колени подогнулись, и я рухнула на пол.

Что-то мелкое и острое ударило в глаз. Я зажмурилась с вскриком, инстинктивно свернувшись клубком, когда сверху обрушилась новая волна обломков. Душераздирающий стон прокатился вокруг, воздух задрожал от него. Я сгорбилась, закрыв голову руками, пока мир рушился на меня.

Потому что он рушился!

Камень подо мной заскрипел, треснул, и затем…

…тишина.

Я оказалась погребена под пылью и завалами, вдыхая удушающее облако каменной крошки. Обрушившаяся колокольня обратилась моей могилой.

Нет…

Нет, это не может быть концом.

Дрожащие пальцы нащупали амулет на груди, соляной кристалл холодил кожу.

— Пожалуйста… — прошептала я в безмолвной гробнице, прижимая костяшку пальца к соляному камню так, что тот треснул в оправе из аэримеля и раскололся на осколки. — Сделай меня ткачихой смерти, пусть мои тени выведут меня отсюда.

Но теней не было.

Была лишь зияющая пустота в самой сердцевине, бездна, что пожирала меня изнутри. Она тянула, высасывала моё «я».

Поглотила меня целиком.

Глава 12



Малир

Наши дни, Тайдстоун

Привкус меди тяжело висел в воздухе — едкий знак той полосы смерти, что проносилась по замку на угольно-чёрных крыльях. Дикая симфония криков и звона оружия эхом прокатывалась по Тайдстоуну, её мелодия, натянутая на жилах страха, была до безумия… опьяняющей.

Я пересёк внешний двор к барбакану, взгляд перескакивал с одного лица, искажённого ужасом, на другое. Солдаты. Управляющие. Конюхи. Где этот ублюдок? Где Брисден?

Кости хрустели, влажный чавкающий звук кишок под ногами вызывал у меня улыбку. Это была месть, это было возмездие, это был выброс ярости, копившейся во мне всю жизнь.

И это было прекрасно.