— Ты нападешь на ту белую ворону, которую так любишь? — спросил Малир у своего аноа, и когда птица возмущённо каркнула и расправила крылья, он втянул её обратно в себя и опустил руку. — Она очистила целое королевство от моих теней. Если кто и справится с ними, то только она.

— Она рождена, чтобы уравновесить его тени, — Аскер бросил последний взгляд на Аммаретт, затем посмотрел на меня. — Пожалуй, это наш единственный реальный шанс. Подземелье, где её держат, невелико, и предназначено только для самых важных узников. Если она сумеет добраться до крепости, ты сможешь помочь ей обратиться, если у неё не останется сил, и вывести её в безопасное место.

— Всё это прекрасно, но как, чёрт возьми, мы доставим птицу к ней? Ты же говорил, что в подземелье есть только один путь, и он проходит через крепость.

— Его вентилирует единственная шахта, пробитая в стене горы, ближе к морю, — сказал Малир. — Слишком узкая, чтобы пролез даже ребёнок, и постоянно заливаемая волнами.

— Но ворон проскочит, — закончил я за него. — Твой аноа летает достаточно хорошо, чтобы обойти волны.

— Мой аноа сможет проскользнуть туда с запиской, привязанной к лапе. Всё, что нам нужно, — отвлекающий манёвр с океана. Что-то, что будет выглядеть как полномасштабная атака с юго-востока, но без всех её рисков.

— Это можно устроить, — сказал Аскер. — Но больше всего меня беспокоит вопрос: как ты собираешься сражаться без своего дара?

Малир постучал по эфесу меча.

— Только до тех пор, пока мы её не получим. Для неё это слишком тяжёлое бремя, чтобы нести его долго, но я позволю ей воспользоваться им. — Что-то в моём движении, может, то, как я переминался с ноги на ногу, заставило его поднять руку и положить её мне на плечо. — Она выживет.

Дыхание замедлилось. Я знал это. Мы оба сделаем всё, каждый своим путём, что предначертан судьбой.

— Я подготовлюсь к атаке, — сказал Аскер и зашагал к одной из теневых палаток. — После придётся отвести лагерь назад, чтобы создать впечатление отступления. Это, вкупе с её отвлечением, позволит нам проскользнуть сквозь их оборону и взять крепость штурмом.

Я уже было повернулся, но Малир сильнее сжал моё плечо.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что пообещал.

Я остановился и обернулся к нему, к ткачу смерти, который прошёл со мной сквозь худшие и лучшие воспоминания.

— Всё, что угодно.

— Если со мной что-то случится, я хочу, чтобы ты…

— С тобой ничего не случится. Не позволю. Ты дошёл до этого момента. Не дари ублюдкам удовольствия видеть твою смерть.

Но он не уступил. Его взгляд был таким же мрачным, как и тяжёлой его рука.

— Пообещай, что будешь заботиться о ней. Всегда, Себиан.

— То, что ты вообще считаешь нужным требовать от меня это обещание, так и тянет дать тебе в морду. — Точно так же, как мне не нужно обещание от тебя, что ты будешь хорошим мужем для неё, если я сдохну. Я и так знаю, что будешь. — И к тому же никакого грёбаного обещания тут не требуется, потому что с тобой ничего не случится. Я этого не допущу.

— Ты хороший друг, Себиан. Хороший брат. — Последнее сжатие моего плеча, и он направился к своей палатке. — Я подготовлю послание и приведу аноа в готовность для доставки.

Это напомнило мне, что пора проверить тетиву на луке, так что я направился к своей палатке. Когда проходил мимо шатра Марлы, мои шаги замедлились. Она захочет меня проводить? Или мне лучше просто пройти мимо?

Из палатки вышел Аскер, на мгновение замер, уставившись на меня, а затем подошёл.

— Аммаретт.

— Аммаретт, — повторил я, и между нами скользнуло молчаливое понимание. Я кивнул на палатку. — Мне стоит…?

— Ты знаешь, какой она была после смерти Равенны. Мысль о том, что потеряет и тебя… Она почти не переставала плакать с тех пор, как тот трус Арос всё это затеял.

Я так и думал. Кивнул и посмотрел в сторону своей палатки. Но не успел сделать и шага.

Рука Аскера легла на моё плечо удивительно легко, прежде чем он сказал:

— Ты хороший человек, Себиан.

Хороший человек.

В носу защипало, а в глазах помутнело. Ебаный дождь. Ледяной, как зима, заставлял меня дрожать.

Я повернул голову и глянул на его руку, что всё ещё лежала на моём плече, пальцы медленно похлопывали — пожалуй, самая большая демонстрация близости, какую я когда-либо видел от него, если не считать Марлу и Равенну.

— Ты тоже.

С этими словами я пошёл дальше. Богиня, да чтоб её, за один только день меня успели назвать хорошим другом, хорошим братом и хорошим человеком. Оставалось лишь одно.

Стать хорошей парой.

В этот раз я не облажаюсь.

Глава 44



Галантия

Наши дни, подземелья Аммаретта