Сколько раз они вытягивали меня, лишь затем, чтобы вновь погрузить в солёную пучину, я не знала. Но этого хватило, чтобы лишить меня способности обращаться. Когда они наконец подняли меня в последний раз, я повисла там, захлёбываясь солёной водой, сотрясаемая неуправляемыми судорогами.

Домрен подошёл ближе, глазами вглядываясь в моё лицо, будто оценивая, сколько духа во мне ещё осталось.

— Отведите её в мою каюту.

Быстрыми движениями они перерезали тонкие верёвки. Я рухнула на палубу кучей изнеможения и вязкого отчаяния. Не успела я втянуть рваный вздох, как двое мужчин схватили меня за руки и потащили по доскам.

Каждая клеточка тела кричала от усталости; каждый удар и заноза от шершавых досок впивались новой волной боли в мышцы, пока праведный ужас не сжал горло.

Только не в его каюту!

Куда угодно, только не туда!

— Нет! — я закричала, брыкалась, извивалась, но меня быстро скрутили.

Грубым толчком они втолкнули меня в логово чудовища. Я сделала один шаткий шаг и тут же сложилась — ноги не выдержали. Рухнула в дрожащую, судорожно вздымающуюся кучу между коптящей лампой на деревянном столе и маленькой, но резной кроватью.

Они даже не потрудились закрыть за собой дверь. Их гулкие шаги заглушили другие — медленные, выверенные удары сапогов, тех самых, что я знала по золотым застёжкам. Каждый скрежет каблука отзывался немым предупреждением, от которого у меня стыло сердце.

Он изнасилует меня.

Мысль прозвучала в голове ясно, без паники, без сомнений. В этом не было нужды — после того, что Себиан рассказал мне об этом человеке, о его дикости. Это был не страх. Это был факт.

Знание, готовность к этому подарили мне тонкий осколок силы. Но с моим телом, таким слабым, я не могла сбежать. Может, я закричу. Может, разорвусь. Может, истеку кровью.

Но я не позволю ему сломать меня.

Сердце билось о пищевод в такт с глухим стуком двери, захлопнувшейся за ним. Зрачки метались по комнате, пока не вцепились в Домрена.

— А ты уверен, что не хочешь снова запихнуть меня в сеть? А если я обращусь?

— Всё просто: ты не можешь обратиться без сознания, — сказал он и подошёл ко мне, остановив сапог на прядях моих мокрых волос. — Мы плывем в Аммаретт, и путь займёт время. Развлечений мало. Говорят, женщины на корабле к несчастью, но я не согласен. Скажу больше — они единственное, что делает такие плавания хоть сколько-то сносными.

— Боюсь, я не…

Он схватил меня за волосы, рывком подняв.

— Этот твой трус Ворон сказал мне, что ты связана с самозванцем. Надеюсь, он почувствует, как именно ты меня развеселишь.

— Пусти меня! — я зарычала, брыкалась, размахивала кулаками, сопротивляясь каждому шагу, что он тащил меня к столу. — Они убьют тебя! Убьют, и это будет не быстро!

— Как и я, если на то надеялась, — он заломил мои руки за спину, сжимая нежные запястья одной рукой. Другой снова ухватил волосы. Потом ударил моим лицом о стол. Удар вспыхнул, как пламя в дрожащем фонаре рядом, бросив меня в головокружение, в кружащийся мрак. — Если только не захочешь закричать… я люблю, когда кричат.

Кровь наполнила рот, смешиваясь с солёными слезами. Сил не хватило ни выплюнуть, ни сопротивляться, когда липкие пальцы задрали мои пропитанные водой юбки. Я извивалась, но быстро оказалась задавленной, когда он прижался голым пахом к моему заду, склизкий член мазнул по бёдрам.

Ноги задрожали, когда он вогнал себя в меня с яростью, перешагнувшей грань дискомфорта и рухнувшей прямо в боль. Я зажмурилась, скулила при каждом движении, что резало, рвало, пронзало.

Если я думала, что знакома с болью, то ошибалась. В этом не было меры, не было сдержанности. Только нескончаемая мука, пока он терзал меня то вбивая лицом в стол, то сжимая горло, пока я не теряла сознание.

Но я всегда приходила в себя с его тяжестью, всё ещё вдавленной в моё тело. Или снова? Может, я избавила бы себя от части мучений, если бы закричала.

Я не закричала.

Наверное, это злило его, потому что чем дольше я сдерживалась, ограничиваясь слабыми всхлипами, тем сильнее он меня калечил.

— Слышал, он визжал и орал, как баба, — сказал он однажды, когда у меня звенело в ушах и голова плыла. — Может, ты больше мужчина, чем он.

Наконец, с хриплым рывком он выдохнул, отстранился и отвернулся, оставив моё тело изломанным, да. Но душу — целой. До тех пор, пока он не открыл дверь и не бросил:

— Можете брать её по очереди.

Глава 43



Себиан

Наши дни, королевство Дранада

Дождь хлестал по мне, сапоги вязли в почве с влажным чавкающим звуком, но даже этот ебаный ливень не мог смыть вони, что тянулась сюда с Аммаретта. Издалека можно было бы обмануть себя, решив, что это просто ещё одна крепость — большие, внушительные стены, да, но всё же просто стены. Но чем пристальнее я смотрел, тем яснее становилось, что в этом городе таится огромная, мать её, проблема.