— Придёт! Она придёт, вот увидите! Она обещала! — Аня начинает плакать, в то время как другие дети хихикают, подначивая её.

— Так, а ну ка успокоились все, — оглядев каждого строгим взглядом, пытаюсь угомонить начавшийся балаган. — Сейчас каждый продолжит рисовать своих животных, а через пять минут я начну проверять. Тем, кто спокойно и молча закончит рисунок, останутся все кисточки и краски.

Естественно, я блефую. Детям так и так останутся все привезённые принадлежности, но моя маленькая манипуляция срабатывает. Каждый отворачивается и утыкается в альбом, усердно стараясь завершить рисунок.

После устроенного, приходится утешать Аню, что сделать не так просто. Девочка закрывается от меня и по началу наотрез отказывается разговаривать, но в процессе немного отходит и успокаивается.

Ближе к концу урока, я прошу ребятню показать свои работы друг другу и мне в том числе. Они гордо демонстрируют шедевры, над которыми пыхтели добрый час.

— Вы все больши-и-и-е молодцы! — хлопаю в ладоши. На самом деле я похвалила каждого из них лично, но решила закрепить повышение детской самооценки в самом конце тоже.

Смотря в эти наивные, чистые детские глаза, светящиеся восторгом, я понимаю, что счастье, на самом деле в мелочах. То, как они радуются подаренным атрибутам юного художника, вызывает дикое умиление и теплоту на душе от того, что наша школа смогла подарить им незабываемые эмоции и помогли поверить в себя.

Прощаться с детьми тяжело. Уходя, я стараюсь часто моргать, чтобы самой не разреветься от жалости к сиротам, но выходит из ряда вон плохо. Особенно больно было оставлять малютку Аню. Этого хрупкого и ранимого ангелочка, что свято верит: мама за ней обязательно вернётся!

Не знаю, как мама Анечки, но для себя я решила наверняка: я точно вернусь к ней.

Проблем и правда выше крыши. Я до сих пор не могу связаться с Максом и ребятами. Их телефоны отключены, знакомые и семьи утверждают, что никто не знает, где они. Можно подумать сквозь землю провалились чёрт возьми! Через день я езжу на нашу заброшку, проверяю не появлялся ли кто, но заправка по-прежнему пустует. Без Макса у меня нет дополнительного и весьма прибыльного заработка в виде гонок, благо с приездом Маши наше финансовое положение слегка стабилизировалось и это не вынуждает меня идти на вечернюю подработку.

Хотя на операцию денег по-прежнему нет.

Встретив у подъезда тётю Веру, я, как и всегда, помогаю ей донести пакеты, любезно прощаюсь и поднимаюсь на свой этаж. Прокатавшись практически два с половиной часа по городу, я, наконец, довела себя до того состояния усталости, что на сумбурные мысли в голове уже нет сил. Вот и славно. Сейчас мамырлик заварит чай, и мы нашей троицей сядем за стол, чтобы болтать обо всём и ни о чём одновременно. Как будто между мной и Машкой нет никаких разногласий. Как будто маме не требуется операция, которая подарит ей долгую и счастливую жизнь.

Позвонив в звонок, прислушиваюсь к шуршащим шагам по квартире, и натягиваю уставшую улыбку на лицо, готовясь встретить маму. Но дверь открывает Маша, и выражение лица сестры едва выражает радость — скорее, как обычно, недовольство.

— Пришла, значит, — цедит, неприязненным тоном.

— Пришла. Куда я денусь, — войдя в квартиру, стягиваю с себя куртку и бросаю короткий взгляд на сестру. Мария стоит, скрести руки на груди и оценивающе осматривает мой внешний вид.

— Не знаю, может, ты опять на экскурсию с универом ездила или в музее задержалась? — от её язвительного тона хочется закатить глаза, но я сдерживаю эмоции. — И? Чего молчишь?

— Что за допрос с пристрастием, Маш? — уточняю, с ненаигранным недоумением. — Выдохни. Ты не на работе.

— По крайней мере у меня она есть, а у тебя? — не остаётся в долгу, неся откровенную чепуху.

— У меня тоже есть, — отвечаю, даже не доводить ситуацию до греха.

— Да что ты говоришь?

Нет, ей всё-таки удаётся меня задолбать и задеть своими подковырками. Это ж надо какой талант пропадает даром!

— Я была сегодня в детском доме. Проводила урок для детей, — бросаю через плечо, собираясь направиться в ванную. Однако, вынуждено останавливаюсь из-за того, что рука Маши ложится на моё плечо. — Да что тебе надо, в конце концов?! — бросаю, нескрыая раздражения. Задолбала, блин! — Где мама?

— У Светы она! Мы не закончили, — на повышенном тоне произносит Маша мне в спину, когда я скидываю её руку с плеча и направляюсь вымыть руки. — Тебе не надоело врать, Ев? — неожиданно спрашивает сестра. Встав в дверном проёме, она пялится с пренебрежением. — Ладно мне, я привыкла, но о матери ты подумала?