Ни одно заточение в подвале, ни одна угроза пистолетом не сравнится с тем, что я прожила. Тот животный страх, что сковал моё сознание в миг, когда мама потеряла сознание, невозможно было описать словами.

В тот момент нужно было держать себя в руках, я теряла почву под ногами. Захлёбывалась горькими слезами, желая одного — ещё раз услышать от мамы: «Я тебя люблю, Евусик».

Мы провели с Машей всю ночь в коридоре, ожидая вердикта врача, пока мама была в реанимации.

Только звук пикающих аппаратов в отделении интенсивной терапии давал нам надежду на то, что сердце мамочки всё ещё бьётся. Мы держались с сестрой за руки так, словно были единственной опорой друг для друга в этом мире и, если разожмём их, потеряем самое важное — родного человека, которого любим больше жизни.

Слёзы давно высохли, кажется, я выплакала всё до последней капли. Не было сил даже встать, поэтому, когда мамочку перевели в палату, мы сидели по обе стороны кровати. Видя, как дрожат её ресницы, я немного успокаивалась.

Мама поправится. Обязательно поправится!

Открыв глаза, морщусь от лучей солнца, проникающих через окно палаты. Бросив тревожный взгляд на маму, убеждаюсь, что она дышит и её жизни больше ничего не угрожает. От резкого движения в шее что-то хрустит, сама не помню в какой момент уснула, положив голову на колени мамочки.

Часы отбивают восемь двадцать, и я понимаю, что мне удалось поспать от силы полтора часа. А где, кстати, Маша?

Поднявшись, поправляю мамино одеяло и, приоткрыв дверь, выглядываю в коридор в поисках кого-нибудь из врачей или медсестёр.

Увидев женщину, судя по всему, санитарку, я выхожу из палаты и направляюсь к ней.

— Извините, вы не знаете, где я могу найти врача отделения?

— Пятиминутка у них сейчас, милочка, — произносит пожилая женщина, бросив мокрую тряпку на пол. — Сейчас обход будет, Владислав Палыч зайдёт.

— А… Хорошо, — кутаясь в свой лёгкий кардиган, отступаю назад, чтобы не мешать женщине мыть пол, и возвращаюсь в палату, ожидая визита врача.

Спустя пять минут дверь открывается, и я вскакиваю с места, в надежде, что это доктор, но вижу Машу, входящую с пакетом продуктов.

— Выспалась? — спрашивает сестра. Пересекая помещение она ставит пакет на пол, после чего принимается разбирать его.

— Выспишься тут. Врача нашего не видела? — обеспокоено спрашиваю я, взглянув на спящую маму.

— Нет, — тихо шипит она, — и тебя бы не видела!

— Маша, — предостерегаю, не желая ввязываться в скандал. — Хватит.

— А что хватит? — громким шёпотом возражает Маша. — Из-за кого мама в больнице оказалась, из-за меня, что ли?

— Нечего было орать, как резаная, про моё отчисление! — отвечаю на выпад, повышая голос. — Наоралась?

— Лучше заткнись, Ева! — бросает, подняв гневный взгляд.

— Нет, это ты заткнись! — подхожу к ней ближе. — Лучше бы ты вообще не приезжала! Из-за тебя одни проблемы!

— Ты… — лицо сестры багровеет от злости.

Продолжить разрастающийся скандал, не даёт звук скрипящих петель.

— Доброе утро, — в палату входит врач, забиравший вчера маму в реанимацию.

— Здравствуйте! — в унисон отвечаем с сестрой. Чувствую, как сердце ускоряется в разы сильнее при виде доктора.

— Нам нужно поговорить, — сообщает он с серьёзным выражением лицо и кивает на дверь в сторону коридора.

Без раздумий мы с Машей выходим следом за высокой фигурой. Внутри всё сжимается от накатывающего волнения. Не дождавшись, когда врач начнёт говорить, нетерпеливо задаю вопрос.

— Что с мамой? — наверное, глупо об этом спрашивать, учитывая её диагноз...

— Состояние вашей матери весьма критическое, — начинает доктор, осматривая каждую из нас по очереди. — Острая сердечная недостаточность, вызванная нарушением функции миокарда. Мы предприняли все возможные меры для стабилизации её состояния, но без срочной операции по пересадке сердца, шансы на летальный исход крайне высоки.

Врач произносит эти слова спокойно, я бы даже сказала холодно, а меня от услышанного бросает в лихорадочный жар. В порыве, прикрываю рот ладонью, сдерживая вырывающийся наружу вой от отчаяния.

— Подождите, но всё же было нормально, — вступает в диалог Маша. — Было ещё достаточно времени до операции. Нам обещали несколько лет! Вы как вообще здесь все работаете? Сегодня одно говорите, завтра другое! Вы издеваетесь над нами?! По – вашему здоровье – это шутки?! — сестра превращается в бешеную фурию, готовую стереть всех вокруг.