Я спешу отвернуться и вижу, как от компании стройных девиц в коротких юбочках отделяется высокая блондинка с идеально прямыми волосами и стопкой учебников, зажатой подмышкой. Она влетает прямо в объятия викинга, и тот… впивается ей в губы поцелуем. Это не правильно, но в этот момент я думаю о том, каково это — целовать его? И размышляю, побегут ли мурашки по моей спине, если он обнимет меня вот так, по-хозяйски, за талию?

Они идут вместе по направлению к входу, и парень внезапно поворачивается ко мне. От его неприязненного взгляда мне вдруг становится не по себе.

«Не пялься так» — звенит в голове голос девчонки.

И, словно очнувшись ото сна, я резко втягиваю носом прохладный воздух, поднимаюсь по ступеням и спешно вхожу в здание вслед за ними.

Кабинет с надписью «Директор» в узких коридорах с высокими потолками мне удается найти без труда.

— Присядьте. — Подсказывает мне секретарь.

Я опускаюсь на скамейку и вижу напротив себя здоровяка.

Парню лет семнадцать-восемнадцать, его темные волосы коротко пострижены, черты лица заострены, и наглая ухмылка на их фоне лишь подчеркивает крутой нрав. Он сидит, ссутулившись и нарочито бесцеремонно вытянув ноги. Незнакомец будто спит, его глаза прикрыты, но я точно уверена, что сейчас он смотрит прямо на меня.

Я тоже не тушуюсь: открыто разглядываю его крепкую фигуру, белые кроссовки, мятые брюки и выглядывающую из выреза косухи светлую джерси с гербом школы.

Голубоглазый викинг держался точно элита этого заведения: грубоватый, знающий себе цену, но ухоженный, а этот — этот чистый бунтарь. Такому точно плевать, как на него посмотрят, и что подумают.

Я сканирую глазами его фигуру, сильные руки и затем вдруг вижу ухмылку на губах — значит, заметил мой интерес. Точно — смотрит мне прямо в лицо. Мне становится неловко, но вида не подаю: стойко выдерживаю его взгляд.

«Глаза у него карие, — отмечает мозг, — хитрые, но добрые».

— Микаэль Линдстрём, — слышится голос секретаря.

Брюнет поднимается со скамьи и подмигивает мне. Провожая его взглядом, я гадаю, отчего все парни в этой гимназии такие рослые и крепкие? Может, они из школьной команды по хоккею? Или у них здесь популярна гребля?

А когда он выходит из кабинета, мы снова встречаемся взглядами. Парень подходит к столу секретаря и протягивает ей какую-то бумагу. Та выглядывает из-за него и приглашает меня:

— Линнея Остлунд, можете войти.

— Спасибо, — киваю я.

И пока направляюсь в кабинет директора, остро чувствую на себе взгляд парня в косухе.

— Линнея. — Директор, женщина лет сорока, приветствует меня сдержанной улыбкой. — Меня зовут Клара, я — руководитель этого заведения. Присаживайся. — Она указывает на стул, а сама садится на свое кресло.

— Здравствуйте. — Киваю я, опускаясь на стул и сжимая пальцы на ремне сумки.

Стараюсь держать спину прямо и не нервничать.

— Так, значит, ты из Флодберга?

— Да.

— Большой город. — Женщина заправляет за ухо жесткую темную прядь.

Ее прическа — волосы до плеч, стоящие колом, будто их отутюжили и закрепили стойким лаком. Плечи директрисы расправлены, спина — точно гладильная доска, вся ее поза, каждое движение рук говорит о том, что она прямолинейна, тверда и любит конкретику в любых отношениях.

— Моя мама родом из Реннвинда. — Произношу я, разглядывая ее жакет.

На нем ни единой складочки, он так же идеально выглажен, как и ее прическа.

— Карин Остлунд? — Кивает она. — Да, я успела просмотреть твои бумаги. Кстати, ты принесла оригиналы?

— Да, конечно. — Я достаю из сумки и протягиваю ей документы.

— Мы с ней были знакомы. — Впиваясь взглядом в папку с бумагами, сообщает Клара.

— Правда?

— Не близко. У нас было всего несколько общих предметов в школе. — Она быстро листает бумаги, пробегается глазами по строчкам. — Кстати, где твой опекун, Линнея? Кажется… Ингрид? Ингрид Свенссон? Они с Карин, кажется, были подругами?

— Да, тетя Ингрид воспитывала меня с рождения.

— И когда она подойдет? — Директриса поднимает на меня взгляд и прищуривается. — Нужно, чтобы твой опекун подписал все нужные бумаги и составил заявление.

У меня пересыхает в горле.

— Она… Тетя сейчас занята переездом. Столько коробок, вещей… Сегодня Ингрид руководит разгрузкой мебели в доме.

— Вы заселились в дом Вильмы?

— Э… да.

— Хорошая была женщина. Соболезную.

— Спасибо. — Я опускаю глаза.

Странно принимать соболезнования в смерти того, кого ты никогда не знал.

— Так когда мне ждать твою тетю?

Её испытующий взгляд буквально вгрызается в мое лицо. Только бы не покраснеть.

— Я думаю, она подойдет на неделе… — бормочу я, вдавливая ногти в ладони.

— Отлично! — Губы Клары вытягиваются в тонкую ниточку.

И я впервые замечаю хоть что-то неидеальное на ее лице: когда женщина натянуто улыбается, ее лоб заполняется тонкими складочками морщин.