Выглядела Ингрид точно сумасшедшая хиппи, да и общалась также — казалось, будто она опьянена жизнью и всем, что ее окружает. Может, это и собирало вокруг нее огромное количество последователей и поклонников, да и количество мужчин, желавших добиться ее расположения, с каждым годом только увеличивалось.

Единственное, с чем не могли справиться ее волшебные чаи из трав, это мои странные и пугающие сны. Они появились, когда мне было лет пятнадцать, и с тех пор приходили все чаще. Иногда я даже лунатила — ходила во сне, а на утро обнаруживала себя лежащей на полу в гостиной или сидящей за столом на кухне. Правда, в последнее время все изменилось: я познакомилась с бессоницей. Казалось, организм изо всех сил стал противиться расслаблению и отходу ко сну.

Целебные чаи тети обычно помогали проспать до утра, но в дополнение к ним я вынуждена была изматывать себя вечерними и утренними пробежками. Эти странные сны наводили на меня ужас, но их отсутствие — оно напрочь лишало сил. Так что выхода у меня не было.

Плюс переезда состоял в том, что здесь, в Реннвинде, могли найтись ответы и на эти вопросы. Что означали мои сны? И что конкретно я видела: ничего не значащую муть, чье-то прошлое или, может, собственное будущее?

Несмотря на то, что я отказалась от вечерней пробежки, мне удается задремать почти сразу — прямо в кресле-качалке бабушки. Я почти проваливаюсь в сон, когда телефон извещает, что на почту пришло уведомление. Достаю его и пялюсь на экран: «Гимназия Хемлиг города Реннвинд готова зачислить вас в число учеников, просим подойти с оригиналами документов на собеседование». Вижу число и время и понимаю, что это уже завтра утром. Но даже сей факт не способен выдернуть меня из надвигающегося сна. Бессонница решает дать мне передышку — как не воспользоваться этим подарком?

Я убираю телефон в карман, поднимаю воротник куртки и закрываю глаза.

По окнам громко хлещет дождь, барабанит, ударяется о стекло тугими каплями, но этот звук доносится до меня, словно сквозь пелену. Все мое тело сковано, и я не могу пошевелиться. Только слышу, как что-то холодное крадется ко мне во тьме.

Пытаюсь кричать, но тщетно.

Из сдавленного горла рвется лишь тихий всхлип.

— Кто ты? — Наконец, спрашиваю я.

Ощущение чьего-то присутствия не отступает.

— Ты, ты, ты… — Вторит мне эхом пустота.

А затем я поднимаю голову и вижу на небе сразу две луны. Они плывут в сером мареве неба, точно в мутной воде — друг другу навстречу. Потом одна из них заходит за другую, и они становятся единым целым.

Я вижу черного ворона, воинственно раскинувшего крылья на фоне круглого двулунного диска, он издает пугающий крик, и блуждающие во тьме леса огни стремительно взмывают к небу.

Последним, что мне удается рассмотреть, перед тем, как провалиться в реальность, становится лицо водителя автобуса: он больше не улыбается мне, глаза мужчины полны ужаса, он будто видит что-то страшное перед собой. Мне тоже хочется увидеть это, но я не успеваю — подскакиваю и распахиваю глаза.

Где я?

Оглядываюсь.

Кресло-качалка, камин, в окно уже брызжут рассветные лучи.

— Господи…

Я все еще тяжело дышу, мое тело покрыто липким потом, но осознание того, что все кончено, и наступило утро, позволяет расслабиться. Правда, приложив ладонь к лицу, я вдруг ощущаю что-то горячее над верхней губой. Трогаю пальцами, отвожу руку — кровь. Опять носовое кровотечение. Мои кошмары все чаще стали ими сопровождаться.

Я встаю и подхожу к окну.

Над красными крышами домов стелется белый, точно молочная пена, туман. Вершины вековых сосен мягко подрагивают в такт утихающему ветру. Реннвинд на рассвете кажется спокойным и умиротворенным, но это спокойствие может оказаться лишь уловкой затаившегося и готовящегося к прыжку дикого зверя.

Я развожу огонь в камине, беру полотенце и медленно бреду в ванную комнату. Внутри чисто и скромно. Приблизившись к зеркалу, я стираю с него пыль пальцами, и в первую секунду почему-то не узнаю себя. Дело не в засохшей полоске крови под носом, и не в усталом взгляде — на мгновение мне вдруг кажется, что это бледное лицо не мое, а чье-то другое. И на этом чужом лице черным вспыхивают пустые дыры-глаза.

— Ох… — выдыхаю я, едва картинка проясняется.

Не зря мне постоянно снятся чьи-то грубые руки, что хватают меня, связывают веревки на моих запястьях, а затем втыкают мне длинные иглы в вены. Если все продолжится в том же духе, то самое место мне в психушке, где регулярно колют пациентам седативные препараты.

Я поворачиваю кран, тот кряхтит, плюется, но вскоре оживает и подает мощную струю. Когда вода согревается, я лезу под душ и закрываю глаза. «Все хорошо, все образуется». Но сколько не уговаривай себя, от реальности не сбежишь — мне одиноко и страшно.

Приняв душ, я надеваю беговой костюм и иду на кухню.