— Что такое, Бьорн? — С тревогой интересуется Сара. — Что ты видишь?

— Бодекхи. — Ошеломленно произносит он. — Да, это они. Бодекхи.

— Где? — Ульрик крутит рулем и останавливает машину на обочине.

— У тебя над головой, — отвечает ему Бьорн, сглотнув.

— Где? — Воздевает взгляд к потолку парень. — Где эти штуки? Что происходит?

— Я не знаю, но, похоже, тебе грозит опасность. — Тихо говорит Хельвин, оглядываясь по сторонам.

— Это плохо. — Отстегивая ремень безопасности, замечает Сара. — Это очень плохо. Мы сами идем в руки смерти.

В следующее мгновение в кармане Бьорна звонит телефон.

— Да. — Отвечает он. — Да, отец. Что? Как так… Нет. Нет. Я недалеко, уже еду к нему!

— Что стряслось? — Спрашиваю я, когда он убирает телефон обратно.

— Отец приехал к Линдстремам, но в их доме никого нет. Арвид сбежал. Отец звонил Асмунду, но тот не отвечает. Как думаешь…

Но я не даю ему договорить.

— Книга… — Осеняет меня. — У Асмунда хранится реликвия рода дхампири. Там может содержаться информация о месте захоронения ламии. Думаю, Ингрид ищет именно ее!

— А Арвид? — Хмурится Сара.

— Арвид всех обманул. Он желает отмщения, и хульдра для него — идеальный союзник!

— Мы в двухстах метрах от церкви! — Восклицает Ульрик. Снимает машину с ручника и срывает с места. — Будем там меньше, чем через минуту!

— Улле! — Гремит голос Бьорна. — Тебе туда нельзя! Бодекхи…

Но его голос теряется в шуме мотора и шелесте шин.

— Держитесь! — Орет наш водитель.

— Почему я этого не предвидела? Почему я этого не предвидела? — Причитает Сара.

Как и обещал Улле, машина тормозит у ворот церкви меньше, чем через минуту. И мы выбираемся из нее почти одновременно с тем, как колеса прекращают движение.

— Нет! Туда! — Кричу я, указывая на вход с обратной стороны храма.

— Бегите, — орет Сара, когда мы оборачиваемся к ней.

— Тебе лучше остаться снаружи, — предупреждает Бьорн кузена, когда мы приближаемся к входу в личное жилище Асмунда.

— Чтобы ты веселился без меня? — Отмахивается Ульрик.

И мы врываемся в помещение без стука. А дальше словно в тумане. Полутьма, бардак, разбросанные повсюду стулья, мебель, свечи. И мое сердце обрывается, едва я вижу хульдру, склонившуюся над окровавленным телом священника.

На миг земля останавливает свое вращение. Ровно на ту долю секунды, которая требуется нам, чтобы увидеть, понять и сориентироваться.

Мой отец сражался, как истинный воин. Я вижу глубокие раны на теле хульдры и валяющийся на каменном полу окровавленный клинок. Но силы были не равны: помимо зверя в квартире пастора еще двое — Арвид и его сын Микаэль. Увидев нас, они застыли у открытой ниши в стене.

А следующее открытие лишает меня дара речи и способности двигаться. Я вижу голову Асмунда, которую зубастая зверюга держит в руке. Завидев нас, она ощетинивается, издает утробный рык и отшвыривает ее в сторону — прямо к моим ногам. А затем бьет хвостом, готовясь к новой схватке.

— Нея, уходи! — Только успевает крикнуть Бьорн.

И тут же обращается в медведя. Это происходит не так, как в прошлый раз, а буквально налету — словно ярости в нем столько, что она бьет через край. Мгновение, и два зверя сплетаются в диком клубке из шерсти, зубов и оглушающих криков.

Я отшатываюсь к стене и ошеломленно наблюдаю за тем, как медведь рвет мощными лапами хульдру, и как она пытается кусать его, отбиваясь.

— Улле! — Кричу, заметив нож в руке Арвида Линдстрема.

Клинок уже в крови: значит, именно им он и ударил моего отца.

— Микке, книга! — Приказывает мужчина, бросаясь в схватку с Ульриком.

Надо отдать Улле должное — спортсмен, ни секунды не раздумывая, кидается на него с голыми руками. Я слежу за их поединком, сидя в углу. А затем чувствую что-то горячее на своих ладонях — это кровь Асмунда, она повсюду: на полу, на моих туфлях, на щепках от мебели, лужей растеклась возле его обезглавленного тела.

Мы так и не стали семьей.

И никогда не станем. Он пал, защищая тайны нашего рода, пытаясь спасти единственное, что было значимо для дхампири — книгу, замурованную в потайной комнате в коробе из стекла.

Подобрав с пола кинжал пастора, я по стеночке продвигаюсь к помещению, спрятанному за нишей. Ниша открыта. Внутри Микке: он крушит одним из древних орудий, взятым со стеклянной витрины, корпус тайника. Короб идет трещинами, но не поддается.

Тогда парень хватается за него руками, но тут же отшатывается, будто обжегся. И смотрит с удивлением на свои ладони.

Стараясь игнорировать звуки борьбы из комнаты, я подаю голос:

— Бесполезно.

Микке оборачивается на звук и снова хватает в руки молот.