— Бесполезно. — Повторяю я. — Открыть его может только дхампири. Зачем тебе книга?

Тяжело дыша, Микаэль опускает молот.

— Помоги мне, — говорит он.

— Она тебе не нужна, Микке. — С сожалением отвечаю я. — Ты сделал неправильный выбор.

Парень косится на кинжал в моей руке.

— Прости, что так вышло с пастором. Мы просто пришли забрать эту вещь. — Он делает шаг в мою сторону, но останавливается, когда я выставляю перед собой клинок. — Помоги мне, и мы уйдем вместе. — Предлагает Микке. — Она сделает нас бессмертными, она даст нам силу.

— Это Ингрид тебе наплела? — Спрашиваю я, дрожа всем телом. Где-то за моей спиной раздается звон битого стекла и низкий рык медведя. — Все ее слова — чушь. Не верь. Остановись, пока не поздно, Микаэль.

— Я не уйду, пока не достану ее.

— У тебя не выйдет.

— Выйдет. — Он поднимает молот и снова ударяет им по прозрачному сейфу в стене. — Я уже все решил.

— Ты не такой, как они. Ты не обязан! — Кричу я.

Микке наносит новый удар. Но короб не поддается.

— Я не отступлюсь!

— Ты не должен, Микке. Тебе это не нужно! — Надрывая голос, ору я. — Не бывает никаких элегантных кровососов! Она сделает из тебя своего слугу, и ты будешь рвать людей на части и пить их кровь, позабыв о том, кто ты есть!

— А кто я? — Отбросив молот, он оборачивает свой гнев на меня. — Кто⁈

И воспользовавшись моим замешательством, хватает меня за запястье. Кинжал выскальзывает из моих пальцев и ударяется о пол.

— Ты — моя, слышишь? — Рычит он мне в лицо. — Ты должна выбрать, Нея, а иначе я сейчас уйду, и того Микке, которого ты знаешь, не будет больше никогда!

Глядя в его потемневшие глаза, я вижу лишь одно — черное безумие, сплетенное из злости и ревности. Бьорн уже дважды вставал на его пути: когда Микке ухаживал за Катариной, а потом, когда позже Микке полюбил меня. Ненависть к дхампири у него, можно сказать, в крови.

— Ты не должен. — Говорю я испуганно.

— Но я хочу. — Улыбается он. — Хочу стать кем-то. Для тебя.

— Мне это не нужно. Пожалуйста, Микке.

Но нас отвлекает жуткий крик из комнаты.

А затем Арвид кричит:

— Микаэль!

И Микке, оттолкнув меня в сторону, уносится прочь.

Когда я выхожу из оружейной комнаты, мои ноги подкашиваются от увиденного. Рядом с обезглавленным Асмундом лежит Улле. У него на груди расплывается кровавое пятно, рядом, на полу, валяется нож.

— Бьорн погнал ее в лес. — Задыхаясь от волнения, произносит Сара. Она сидит на полу в луже крови рядом с Ульриком. — Арвид ранен, Микке потащил его на себе. Они ушли. Ушли!

Я вижу слезы, бегущие ручьями по ее щекам.

— А Ульрик? — Я падаю на колени рядом с телом парня.

— Он… он… — трясется она. — Улле, пожалуйста, открой глаза!

Ее пальцы лихорадочно сдавливают его шею в бесплодных попытках отыскать пульс.

— Я отбивалась тростью, долбанной тростью, но Арвид… у него был нож… — дрожа, бормочет Сара. — Боже…

— Он не дышит. — С сожалением произношу я.

При виде непроницаемого выражения лица Ульрика, слезы срываются с моих глаз.

— Нет, мы не можем его потерять! Нет! — Сара трясет его за плечи, пытаясь поднять.

Я смотрю на растерзанное тело пастора в углу, затем на библию, лежащую возле его тела и на собственные ладони, испачканные его кровью.

Меня колотит.

У каждого своя судьба. Каждый делает свой выбор. Арвид хотел мести, и он помог Ингрид убить моего отца. Микке выбрал путь своих предков, и теперь он желает стать вампиром и жаждет могущества. Асмунд погиб, защищая секреты дхампири и мое будущее. Ульрик отважно сражался, зная, что над его головой уже кружат бодекхи.

Выходит, все предрешено?

Я сталкиваюсь взглядом с отрубленной головой. В оледеневших глазах священника застыли желтые всполохи. Я представляю, как он открыл дверь Арвиду, не ожидая подвоха. И как следом ворвалась хульдра. Даже получив смертельный удар от человека, мой отец продолжал сражаться со зверем.

Он погиб не зря. Мы продолжим его дело.

— Улле-е-е! — Рыдает Сара.

Ее горячие слезы падают на его лицо.

— Мы сделаем это. — Решительно говорю я.

— Что? — Всхлипывает она.

— Мы сделаем это снова. Ульрик хотел бы этого.

— Но как… — Подруга рукавом вытирает влагу с лица.

— Дело не во мне. Я не оживляю людей. — Говорю я, подхватывая с пола нож. — Это все ты, и твой дар. Ты коснулась меня, когда я качала сердце Бьорна, и он воскрес. Мы проделаем это снова. Вместе.

— Что…

— Возьми себя в руки! Соберись! — Прошу я. — У нас не так много времени.

Еще вчера он шутил об этом, а сегодня это стало вынужденной мучительной реальностью. Если все получится, ему уже не быть человеком. Никогда. Скрытые гены сделают свое дело.