— Ну, прости. — Пожала плечами дочь. — Я просто пытаюсь быть человечной — как учила меня мама.

— Майя, я не узнаю тебя… — Он покачал головой.

— Я сама не узнаю. — Устало выдохнула девушка. — Может, уже началось? Что, если это то, чего ты так боялся? Что, если эти изменения лишь начало?

— Мы с тобой уже много раз это обсуждали. У тебя нет, и не будет никакого дара, тебе ничто не угрожает!

— Почему… — Она подошла ближе. — Почему ты так уверен?

— Не почему. — Пытаясь успокоиться, Хассе отвел взгляд.

— Ты что-то от меня скрываешь? — Майя попыталась заглянуть ему в глаза.

— Нет. Все, хватит. — Он провел ладонями по лицу. — Хватит. Закрыли тему и больше к ней не возвращаемся. — Хассе оглянулся вокруг. — Где замок?

— Перед тобой, на полке.

— Обещай мне, что никогда больше не спустишься туда, пока я не увезу отсюда… его. — Хассе словно боялся, что кто-то услышит, если он вслух произнесет слово «вампир». Он взял замок с полки и обернулся к дочери.

— Прости, папа, я не могу тебе этого обещать.

— Да что с тобой такое? — Ему впервые стало так страшно от ощущения, что Майя выросла, и он больше не сможет ее контролировать. — Отдай ключ.

— Ты позволишь мне отдать ему еду?

Хассе смотрел в глаза дочери и не понимал, какие эмоции они таят.

— Дорогая, я привез ему два пакета первой положительной — они остались в машине. Поверь, он проживет без овощей, сосисок и апельсинового сока, а вот без крови — нет.

— Он — человек, папа. — Она отрицательно замотала головой.

— Нет, Майя. — По-отечески ласково и с сожалением сказал Хассе. — Нет, милая, это не так. Ты не видела того, что видел я. Это существо, оно… у него ни сомнений, ни жалости. То, что осталось от Микке, не способно совладать с тем, что заместило собой его прежнюю сущность. Я знаю, ты видишь обычного мальчишку, но это только снаружи. Внутри он зверь, не знающий пощады. Я бы позволил тебе спросить у него самого, так ли это, но риск не оправдан.

— Я уже была там и говорила с ним. — Майя всмотрелась в лицо отца. — Он живой, он чувствует, ему больно и страшно. А еще Микаэль хочет справиться с этим, и ты можешь ему помочь.

— А если у меня не получится? — Доктор развел руками.

— Ну, я же все еще жива. — Улыбнулась она. — И это все благодаря тебе.

Хассе закусил губу.

— Ты очень добрый, папа. — Прошептала Майя, приблизившись. — Иначе бы ты не спас его и не выхаживал. Я видела пластырь на твоей руке: ты дал ему своей крови. Ты все сделал правильно.

— Я еще пожалею об этом. — Вздохнул он.

— Я уверена, что это не так. Я чувствую это.

Хассе Хаберг обнял дочь и зажмурился, не давая слезам пробиться сквозь ресницы. Он любил ее больше жизни. Любил так сильно, что страх потерять ее лишал его дыхания. Доктор мог сомневаться в том, что видел, но никогда не сомневался в науке. Если она послужит ему и в этот раз, то ему удастся совершить то, что называется чудом.

* * *

— Прежде, чем ты перерубишь мне шею лопатой, я хочу уточнить, что твоя дочь подходила ко мне достаточно близко, и у меня была возможность сделать с ней, если не все, что угодно, то многое. Но заметь: я ее и пальцем не тронул. — Поспешил сказать Микке, когда на лестнице послышались шаги.

Он уставился на Хассе, спускающегося первым. Следом шла Майя. Доктор спустился к нему, а девушка осталась стоять на середине лестницы, словно у них с отцом был уговор, что дальше она не пойдет.

— О’кей, лопаты у тебя при себе нет. — Микаэль встал с матраса.

— Она слишком громоздкая, я предпочитаю скальпель. — Неожиданно ответил Хассе.

— Чувствую, ты кое-что принес для меня. — Тяжело задышал вампир, почуяв запах крови.

Снова в голове что-то щелкнуло, и началась ломка. Жажда прогрызала в сознании дыры, требуя: «Дай, дай, дай. Немедленно. Сейчас!» И тело Микке буквально выламывало от желания наброситься на показавшуюся в руках доктора банку с темно-красным содержимым. Вампир готов был злобно рычать или умолять смертного дать ему ее, но держался из последних сил. Взгляд на Майю почему-то ослепил его новым желанием: чтобы Хассе забыл лицо того упыря с хищным взглядом, перемазанного кровью и внутренностями стригоев с головы до ног, и видел его кем-то другим. Кем-то, кто обладал разумом.

— Надеюсь, здесь достаточное количество, чтобы твои раны окончательно затянулись, а шрамы рассосались. — Сказал доктор, передав ему банку. — Она комнатной температуры. Извини, решил не подогревать, чтобы не испортить ее структуру.