— Потому, что мне хочется сделать твое пребывание в этом жутком подвале более-менее сносным. Это по-человечески.

— Тогда, может, и цепь снимешь? — Усмехнулся он.

— Может, и сниму. — В том же насмешливом тоне ответила она. — Но мне нужно согласовать это с отцом. Он более рационален и менее сентиментален. Боится тебя, и не зря.

— А ты не боишься?

В подвале вспыхнул свет. Микке поморщился: эта лампочка была мощнее прежней и светила ярче.

— Не особенно. — Ответила Майя, спрыгнув с табурета, который, очевидно, притащила с собой.

— Боишься. — Уверенно сказал вампир.

— Волнуюсь. — Поправила она его. — Ты мне нравишься, не забывай.

Эта девчонка опять обезоружила его всего одной фразой. А потом еще и подмигнула — просто выстрел в сердце!

— Ты куда? — Удивился он, когда она развернулась и направилась обратно.

— Я сейчас! — Майя скрылась за дверью. — Не скучай, я быстро! — Донесся до него ее голос.

Микке не знал, остаться стоять ему или сесть, поэтому использовал это время для того, чтобы осмотреть еще раз подвал. Майя ворвалась обратно, словно ураган. В руках она несла целый ворох каких-то тряпок. Слухи о безупречном зрении вампиров в темноте были сильно преувеличены — все-таки, они не приходились родственниками кошкам, поэтому, воспользовавшись тем, что стало светлее, Микаэль решил детальнее рассмотреть Майю.

Ее волосы, прежде казавшиеся рыжими, под новым освещением сияли огненно-красным, что сильно контрастировало с ее светлой кожей. «Кровь на снегу» — вот как определил для себя это сочетание Микке. А темные веснушки на щеках девушки напоминали ему мелкие брызги крови — смотрелось до жути красиво и аппетитно.

Внешность девушки была довольно необычной и оттого невероятно привлекательной. Она и сама напоминала ему чудесный цветок, расцветший посреди мертвой снежной пустыни того, что осталось от его жизни.

Майя подошла ближе, и взгляд Микке невольно пробежался по изгибам ее фигуры. Она успела переодеться в забавный свитшот с единорогами и свободные джинсы, но даже они не скрывали приятных округлостей в области ее бедер. Девушка была очень изящно сложена: при всей ее хрупкости, она не была излишне худой, а в груди и бедрах природа наградила ее весьма соблазнительными формами.

— Что это? — Ему все еще сложно было поверить, что Майя вот так — без страха приближается к нему.

— Удобная подушка. — Ее глаза нашли его, и она улыбнулась. — И чистое постельное белье. С одеялом. А то, я вижу, ты спишь под пледом, который наш кот облюбовал для постельных утех с самим собой.

— О… — Микке покосился на плед. — Я должен был догадаться.

— Ты позволишь? — Майя метнула взгляд на матрас.

— Что?

— Застелить тебе постель.

Прекрасная юная девушка будет стелить постель такому чудовищу, как он. О, нет! Это контрольный в голову!

Микке хотел воспротивиться, но был настолько сражен ее обаянием, что потерял дар речи.

— Ну, и отлично. — Многозначительно задержав на нем свой лукавый взгляд, она отвернулась и принялась застилать ему постель, напевая что-то под нос, будто окончательно забыла о его присутствии.

Боже, да она играла с ним!

Похоже, умение сводить с ума мужчин было у нее в крови.

— Готово. — Закончив, Майя выпрямилась и картинно отряхнула ладони.

— Может, и обед мне принесешь? — Непринужденно улыбнулся вампир. — Это ведь по-человечески.

— Определенно. — Хмыкнула Майя и сдула с лица рыжую прядь-завитушку. — Чего желаете, мой господин?

— Даже так? — Удивился он.

— Нет. — С ее лица исчезла улыбка. — Надо же, раскатал губу! Ты не в ресторане и не в отеле. — Сурово произнесла она. — И ты не настолько мне нравишься, чтобы я бегала перед тобой, словно собачонка, пока ты издевательски ухмыляешься надо мной.

— Ой, пардон. — Выпрямился Микке. — Сложнее всего сохранить в себе человеческое, оно уходит.

— Вот этого не надо. — Она скорчила рожицу. — Что-то мне подсказывает, что ты всегда был таким: ядовитым и саркастичным. Не так ли?

Вампир не ответил. Он стоял и смотрел на нее, будто завороженный. Слушал ее сердце, бившееся сильно и ровно, чувствовал тепло ее прекрасного тела и впервые ощущал что-то странное, необъяснимое. Микке понимал, что, если он съест это чудесное создание, то другого такого больше не будет на Земле, и этот факт удручал, с ним невозможно было смириться. Майя казалась ему настолько уникальной, что убить ее было бы более тяжким преступлением, чем он мог себе представить.

— Эй, алле? — Она махнула рукой перед его лицом.