— Я знал, что мои слова посчитают бредом, но вы сами просили правду.

— Так что мне им сказать?

— Скажите, что кто-то убивает ведьм, чтобы затем поднять их из могилы воскрешающим проклятьем и подчинить себе их волю.

— Для чего?

— А это не по моей части. Как вы помните, я всего лишь ученый. Без каких-либо способностей. И если бы не нездоровый интерес к моей дочери со стороны главенствующего рода, то моя семья была бы абсолютно бесполезна для этта. Мы — просто люди, и лишь формально участвуем в жизни клана.

— Вы знаете правила, Хаберг. Ведьмы никогда не будут просто людьми, как бы вам этого не хотелось. Совет верит в то, что однажды магия вернется, и тогда все мы получим силы — даже те, кто утратил их поколения назад.

— Ах, да. Придет темный наследник, и все дела. Помнится, когда-то мы верили в то, что это Максимильян Эрлинг, а до него — в то, что это его дед, а до него… Да чего я вам тут рассказываю. Александр мнит, что в старой сказочке речь идет именно о нем, и кто же подарит ему великую мощь? Дайте угадаю — моя дочь. А что будет, когда пророчество не исполнится? Он будет упиваться своей властью и тщеславием, а кровь моей Майи на его руках ни сколь его не смутит, правда?

— Заткнитесь, Хаберг. Я сделаю вам большое одолжение — не стану передавать ваши слова Совету. Считайте это милостью.

— Наверное, куча отцов до меня говорили то же самое, пытаясь защитить своих невинных дочерей?

— Довольно. Последнее предупреждение!

— Эй, Тень! Тот, кто это сделал, не остановится!

Послышались шаги, затем рычание мотора и шелест шин.

— И уничтожит вас всех. — Тихо вздохнул Хассе. — Надеюсь на это.

Майя на цыпочках вернулась в кухню.

— Папа, — сказала она, когда ее отец вошел в дом и запер дверь на замок.

— Я знаю, что ты подслушивала. — Произнес он устало. — А теперь иди спать, Майя.

— Но…

— Никаких вопросов. По крайней мере, сегодня. Я еще пытаюсь уложить это в своей голове.

* * *

Она слушала «Demons» группы «Imagine Dragons» и наблюдала, как черные тени ползут по грязному снегу, облепившему края дороги. Это ветви деревьев плясали на ветру. Майя даже сквозь музыку слышала, как скрипит крыша, а солист надрывался: «Когда почувствуешь мой жар, посмотри мне в глаза: там таятся мои демоны, таятся мои демоны. Не подходи ближе! Здесь слишком темно! Здесь таятся мои демоны…»

Левой рукой Майя коснулась крестика на груди, что подарила ей мать, а правую ладонь положила на стекло окна — его холод пронизывал буквально до костей, заставляя руку неметь. Также холодно было сейчас и ее сердцу без материнской ласки. Она скучала. Ей очень не хватало ее нежной, доброй и мудрой мамы.

От Биби пришло сообщение. Майя взглянула на экран телефона.

— Беру свои слова обратно. — Писала подруга.

— Какие именно?

— Что Хьюго втрескался в тебя.

— Ха-ха. Почему?

— Он спрашивал меня про школьную вечеринку в честь «Приветствия весны». Кажется, собирается меня пригласить.

— А ты?

— Не стала навязываться, включила дурочку. — Биби добавила кучу разных эмодзи к сообщению. — Похоже, Хьюго нужно набраться смелости, чтобы произнести это вслух.

Майя бросила взгляд на темную улицу, затем снова посмотрела на экран и, немного подумав, написала:

— Рада за тебя!

И следом отправила несколько реакций, чтобы сообщение казалось эмоциональным. На самом деле, мысли о Хьюго были вытеснены из ее головы последними событиями. Зная отца, она чувствовала, что он многого не договаривает, и переживала, как бы он не вляпался в неприятности. Внимание к их семье со стороны Совета тоже лишь добавляло тревоги.

Майя легла в постель, и тут же к ней запрыгнул черный кот. Она похлопала по одеялу рядом с собой, и тот, словно послушный пес, разлегся возле нее.

— Хороший мальчик. — Она потрепала его шею, почесала лоб и за ушами, затем погладила спинку. — Мой красавчик.

Он затарахтел, и под эту мелодию Майю начало клонить в сон.

Микке смотрел на оковы на своей правой руке. Такие не удержат вампира, если он захочет освободиться — нужны лишь силы, а это — чья-то кровь и чья-то жизнь.

— Давай, малыш, — зазвенел в голове противный голос древней вампирши, — возьми своё, съешь этого жалкого человечишку!

Микаэль зажмурился, слушая, как она хохочет. Это было невыносимо. Возможно, он болен, его разум отравлен и медленно погибает. Он так устал от этого, устал от мучений, от голода, который, приходя, истязает все тело. Такой ли вечной жизни он хотел, когда решил стать вампиром? Таких ли сил просил у Адельгейд? Сил, что оборачиваются проклятьем для всего живого, что оказывается рядом в моменты его слабости.