— Даже не разбились! — Донесся сквозь музыку ее смех.

Майя посмотрела на Хьюго. Он качал головой, но, судя по всему, не сердился. Биби продолжала смеяться, и за этот заливистый озорной смех они всегда прощали ей все, что угодно.

Майя обожала это. Своих друзей, их общество и то, какими они были втроем — счастливыми. Хьюго и Биби олицетворяли для нее уют и спокойствие. Они были ее семьей. Она не верила, что однажды может их потерять.

* * *

Автомобиль Хьюго подъехал к дому Майи.

— До завтра. — Парень обернулся, забавно сжал губы и скорчил рожицу.

Черт возьми, он был таким милым, когда нервничал.

Майя чувствовала, что Хьюго хочет сказать ей что-то, но не решается, и в душе она даже радовалась тому, что Биби сидела рядом с ним — на пассажирском сиденье. Сейчас он подвезет ее до дома, они окажутся наедине, перекинутся парой фраз, а, может, найдут темы, на которые можно болтать гораздо дольше, и все у них сложится. И никто уже не вспомнит о нелепом предположении Биби насчет его чувств к Майе. «Да, пусть все будет именно так».

— Спасибо, что отвлекся от работы, чтобы меня подвезти. — Улыбнулась Майя.

— Нет проблем.

— Твой отец уже дома. — Заметила Бригитта, указав на свет в окне первого этажа. — Обязательно расспроси его про резню в клинике.

— Он все равно не узнает больше твоего отца. — Усмехнулась Майя. — Так что ждем подробностей от инспектора Лундин.

— Так точно. — Она взяла под козырек.

— Доброй ночи, ребят. — Майя взяла рюкзак и вновь столкнулась глазами с Хьюго — теперь уже в зеркале заднего вида. — А ты не задерживайся в баре дольше полуночи, понял? Мне больно видеть, как ты хлещешь отвратный кофе в школьном кафетерии, чтобы не уснуть на уроках.

— Не переживай. — Это замечание вызвало у него улыбку. — Моя мать этого не допустит: вытолкает за дверь еще до того, как напьется в стельку первый посетитель.

— Счастливо! — Она вышла и помахала им на прощание.

Хьюго не уезжал, он ждал, пока она войдет в дом, и внимательно следил за дверью. «Ну, о’кей» — рассмеялась Майя и поплелась к входу. Прохладный вечер уже окутал темной пеленой уставшие улицы, а по мостовой расползались желтые лужи света от старинных фонарей.

— Пока-пока! — Еще раз махнула она друзьям, входя внутрь.

Закрыла дверь и покачала головой. Теперь Майя понимала, что на самом деле ей бы очень хотелось, чтобы Хьюго влюбился в Биби. Он действительно очень нравился ее подруге, и она желала ей счастья.

Сбросив ботинки, шапку и пальто, девушка замерла, уставившись на ту часть прихожей, где в небольшой нише располагалась дверь, ведущая в подвал. Она сделала шаг, чтобы убедиться — на двери висел массивный замок.

Раньше отец запирал подвал на щеколду, и этого было достаточно, чтобы дверь не открывалась, и в прихожую не тянуло сыростью. Что же изменилось теперь?

Майя подошла ближе и осторожно протянула руку, но в этот момент раздался голос Хассе:

— Не трогай!

Она вздрогнула, затем испуганно прижала руку к груди и вопросительно посмотрела на отца.

Доктор, сам от себя не ожидавший такой резкости, застыл с открытым ртом.

— Э… Туда нельзя. — После глубокого вдоха, наконец, сообщил он. — Черная плесень. Она чрезвычайно токсична. — Хассе подхватил рюкзак дочери, затем взял ее за руку и потянул за собой в гостиную. — Я провел в подвале обработку, поэтому пока туда нельзя спускаться. Поняла? Нельзя, ни в коем случае.

— Хорошо. — Ответила Майя, про себя отметив, что отец не смотрит на нее. Он всегда так делает, когда пытается что-то утаить. — Хорошо, пап.

Хассе отпустил ее руку, и Майя потерла запястье. Но он, кажется, даже не заметил, что причинил ей боль. Отец выглядел смятенным и задумчивым, он будто никак не мог собраться с мыслями.

— Как погуляла? — Спросил, оглядывая гостиную.

— Хорошо. — Ответила она. — Мы посидели в баре у Хьюго, помогли с уборкой, затем он отвез нас с Биби домой.

— Отлично. — Он взял со столика свой мобильный и что-то проверил. — Ты голодна?

— А ты что-то приготовил?

— Я не… я… — Хассе почесал затылок. — Нет.

— Я приготовлю. — Улыбнулась Майя.

Отец был очень заботливым и внимательным, но иногда, как и положено ученым, слишком углублялся в свои научные эксперименты и оттого терялся в реальности. В такие моменты он становился рассеянным, неуклюжим и больше походил на ребенка, чем на мужчину.

— Посмотри пока телевизор, отдохни.

— Да. — Пробормотал Хассе, бросив взгляд на телефон.