— Требуем честного суда над жрецом и Правителем! — снова начал кричать народ. — Казнь для посланников Саха. Смерть всем темным жрецам!

Мандиса поднимает вверх руки, призывая к вниманию, и толпа снова ее слушает.

— Суд состоится завтра. Все главы Пересечений будут присутствовать и выносить приговор после того, как мы позволим высказаться каждому желающему, — объявляет Иса. — Но я хочу сказать, что те, кто оступится от веры в Саха, те, кто примет Светлого Ори в своё сердце, будут помилованы. Остальные будут отправлены в изгнание в Креон. Это мое слово. И я даю его, чтобы избежать кровопролития и войн.

— Ты думаешь, я позволю тебе судить меня? — насмешливо спрашиваю я, обращаясь к Мандисе.

— Тебя буду судить не я, Кэлон. А народ Элиоса. — произносит она, бесстрастно отвечая мне горящим неистовым гневом взглядом, и поворачивается к Нуриэлю. — И тебя тоже, Нур. Если ты не виновен, то тебе нечего бояться.

— Я виновен только в том, что поверил Кэлону, когда он сказал, что убил тебя, Иса! — яростно отвечает ей Нуриэль. Вытянув правую руку с раскрытoй ладонью, я ударяю в Правителя мощной энергетической волной своей ярости, и он отлетает на несколько метров назад, ударяясь спиной о ступени храма.

— Без моей поддержки ты бы давно подох, как любой из этих жалких людишек, которые думают, что могут что-то решать, — рычу я, надвигаясь на взирающего на меня Нуриэля. — Ты получал не меньшее удовольствие, развлекаясь с нашими жертвами перед тем, как отправить их в объятия Саха.

— Но это ты держал кинжал, ты убивал их. Не я! Это твои чары, жрец. Я бы никогда не сделал того, за что мне придется заплатить жизнью. Но в отличие от тебя я готов принять волю своего народа, — поднимаясь на ноги, яростно произносит Нуриэль. Я бросаюcь к нему, на этот раз собираясь придушить собственными руками. Никакой магии, я хочу почувствовать, как его душа пройдет сквозь меня, прежде чем покинуть Элиос навсегда.

— Остановитесь, — кричит Иса, преграждая мне путь. Я застываю, чувствую исходящий от нее смертоносный жар. — Боги явили свою волю. Имейте мужество ответить за свои преступления перед народом Элиоса.

— Ты не избранница, Мандиса. Оминус запутал тебя, — глядя в непроницаемое лицо девушки, говорю я. Только неестественная бледность да горящие глаза выдают ее внутренне смятение. — Ты неверно трактуешь Пророчество. Ты действительно считаешь, что сможешь судить меня? — спрашиваю я, игнорируя кровожадные выкрики за моей спиной. — Я черный жрец, я Хранитель Врат, и ты знаешь, что я в любой момент могу уйти отсюда, растворившись в пространстве. И тебе никогда не будет покоя, Мандиса. Потому что каждую последующую минуту своей жизни и своего славного правления ты будешь бояться мое возвращения… и моего возмездия.

— Однажды я уже испытала на себе твою месть, Кэлон. Но ты не сделаешь того, о чем говоришь! — уверенно заявляет она, вызывая у меня снисходительную усмешку.

— Что меня остановит?

— Открой портал и скройся, если хочешь, Кэлон, — отвечает Мандиса. — Но если ты сбежишь сейчас, то твоё имя сохранится в легендах Элиоса, как имя труса, который побоялся выслушать приговор тех, чьи жизни он отравил своим колдовством, тех, чьи дочери и сыновья никогда не увидят времена рассвета, который ждет нашу благословенную землю. Что ты выберешь, жрец? Как запомнят тебя потомки? Как злодея или как труса?

— Как победителя, Иса. — тихо произношу я, посылая ей образ недавней сцены в Креоне, где я заставил ее опустится на колени, а следом другой, в купальне, бьющий по ее гордости, ранящий в самое сердцė. Задохнувшись от негодования, она подняла руку, чтобы ударить меня. — Это варианты твоего будущего, Правительница, — насмешливо произношу я, готовясь принять очередную метку огненной рии на своей коже. Но в миллиметре от моего лица Иса одёргивает руку, опалив щеқу горячим дыханием ее силы.

— Вы останетесь здесь в храме, в окружении жителей Элиоса, которые проследят, чтобы вы не поубивали друг друга до суда, — бесстрастно отвечает она, поднимаясь еще на одну ступень выше. — Вас не тронут до оглашения приговора. И завтра станет ясно, кому из вас уготована роль победителя, кому роль злодея, а кому роль труса!

ГЛАВА 17

Если ты любишь своего убийцу — выбора нет.

Нельзя бежать, нельзя сражаться.

Стефани Майер «Рассвет»

Мандиса