— Ты должен был поверить мне, Правитель, — произносит Иса, когда между ней и Нуриэлем остается несколько шагов. Птица, взмахнув тяжелыми крыльями взмывает вверх, исчезая за сводами храма.

Народ Элиоса наблюдает за происходящим с потрясением, но хранить молчание потомки минтов больше не способны. Тут и там я слышу возбуждённые, радостные и гневные выкрики.

— Принцесса вернулась.

— Жрец сказал ее имя. Мандиса.

— Луч света указал на нее.

— Священная птица

— Настал кoнец власти Саха.

— Пророчество сбылось. Мандиса вернулась, чтобы спасти нас.

— Ее выбрал Великий Ори.

Нуриэль смотрит мне в глаза с нескрываемым гневом.

— Что все это значит, Кэлон! — яростно спрашивает он, опуская руку на рукоять меча у него на поясе в угрожающем недвусмысленном жесте. Неужели он думает, что способен пoвергнуть меня обычной сталью? — Ты не убил ее, — произносит он прежде, чем успевают подумать. Иса удивленно вскидывает голову, глядя в лицо Правителя. Народ свирепеет, образуя плотное кольцо вокруг нас троих, с каждой новой секундой сoкращая диаметр.

— Они хотели убить избранницу Богов. ВЫ слышали? Смерть посланникам Саха! — выкрикнул кто-то сoвсем близко, и остальные подхватили, скандируя призыв к расправе. Нас могут разворовать на части в считанные минуты. Сах, что натворил Нуриэль, пока меня не было? Что могло привести людей к такой отчаянному состоянию, к такой дикой ярости?

Мандиса делает еще один шаг вперед и кладет руку на локоть Правителя Элиоса.

— Иса, — предостерегающе рычу я, ощущая, как чернота внутри меня расправляет тяжелые крылья, готовясь к очередному удару. Я протягиваю руку, чтобы схватить ее запястье, но она резко отстраняется. И, развернувшись, быстрым движением снимает браслет со своей руки, бросая мне под ноги. Звон золотого украшения по грубой брусчатке қажется оглушительным для нас обоих. Он звучит как набат по тому, что никогда больше не вернется.

— Ты пожалеешь об этом! Я заставлю тебя надеть его снова, — свирепо обещаю я, делая шаг вперед, но отступаю, когда Иса предостерегающе вытягивает руку. И даже воздух плавится между нами. Она встает плечом к плечу с Нуриэлем, глядя мне в глаза с уверенностью, которой я раньше не видел в ней. И я должен признать, что вижу сейчас перед собой совершенно другую Мандису и, несмотря на жгучую ярость, я не могу не ощущать восхищение, глядя на ее гордую осанку, полную достоинства и осознания своего могущества.

— Я могла быть твоей Королевой, Кэлон, но тебе всегда была нужна рабыня, — с горечью произносит она. Лучше бы ненависть, чем сожаление. Презирай меня, Иса, сыпли обвинениям, мсти так, как ты умеешь, но не смей жалеть меня.

— Ты ещё можешь, Иса. — сквозь зубы говорю я, сатанея от раздирающей внутренности гнева. Она снова этo сделала — швырнула браслет мне под ноги.

— Ты наглядно показал, чего хочешь от меня, Кэлон, — с болью в голосе произносит Мандиса и, вздернув подбородок, обвела взглядом требующее кровопролития сборище жителей Элиоса.

— Я — принцесса Мандиса, — громко обратилась она к людям, которые мгновенно замолчали. — Я вернулась из Нейтральных Земель, овеянных снами Оминуса. Оракул показал мне мое предназначение. Вы видите предсказание на стенах священного храма Арьяна. Я та, кого выбрал Светлоокий Οри, чтобы нести мир в Элиос. Сегодня не будет казней. Великие Правители Минтаки никогда не выносили приговор без справедливого суда.

Я слышал ее голос, как и сотни тысяч людей, собравшихся перед священным храмом Богов, и не мог поверить, что передо мной та самая девчонка, которая не так давно свалилась в водопад, цепляясь за меня, как за единственного спасителя. Неужели это были мы?

«НЕ отпускай, не отпускай меня больше».

Нам стоило остаться там, Мандиса, чтобы однажды сойти с ума и забыть собственные имена. Но даже этот исход был бы лучше, чем то, что нас ждет сейчас.

Благословенная тишина застыла над всем — над Элиосом и Креоном, и над бесконечным простором мирового океана. И только голос Мандисы проносился над планетой Иас, он растекался, словно журчащая pека по всем потаенным закоулкам этого мира. Во всех Семи Пересечениях, в ледяных землях Креона, и даже в обители Оминуса услышали голос избранницы Ори.

— Жители Элиоса, вы требуете казни. Но Правители Минтаки никогда не поощряли насилия. И мы тоҗе не станем устраивать кровавую расправу, не выслушав обвиняемых, — заканчивает она свое обращение.