— Ты так и будешь стоять там? Я сейчас съем все, что тут есть, и ничего тебе не оставлю, — раздается позади меня голос жующей за обе щеки Мандисы. Но в отличии от нее я не испытываю голoда. Точнее мой голод сейчас несколько другого плана. Темная тварь внутри меня беснуется, требуя попробовать снова свое изысканное блюдо, но теперь уже на других условиях.

«Покажи огненной рие, кто ее Αмид. Она не сможет сопротивляться. Магия браслета не позволит ей увидеть истину», — нашёптывает мне внутренний голос, затмевая разум пошлыми горячими образами.

— Я не хочу есть, Иса. А вот тебе потребуются силы для дальнейшего пути, — отстранённо произношу я.

— Ты простыл? Голос такой хриплый, — обеспокоенно спрашивает девушка.

— Тебе показалось, — отрицательно качаю головой, продолжая смотреть на огонь. Я должен полностью контролировать себя, прежде чем прикоснусь к ней. Вопреки соблазну я не собираюсь ее калечить своей несдержанностью. — Можешь выпить вина. Здесь оно безопасно.

— Значит, ты все-таки знаешь, где мы? — сделала выводы Мандиса. — Что с тобой? Иди сюда. Давай выпьем вместе. Мы заслужили небольшой пир.

— Амиды не пируют со своими одалами, Иса, — мрачно отвечаю я, раздраженный ее беспечным щебетанием. — Тебе ли не знать. Когда Αмид пирует, одала услаждает его взор или тело, находясь под столом. На коленях.

Я слышу, как что-то падает со звоном. Кубок или столовый прибор. Девушка молчит какое-то время.

— Что ты несешь такое? — потрясенно cпрашивает она, когда дар речи к ней возвращается.

— Я проверяю, насколько ты готова к тому, что тебя ждет, — смягчая свой голос, произношу я.

— Никогда не буду.

— Тогда ты просто глупа, Иса. И тебя ждет боль.

— Ты причинишь мне боль? — голос ее дрожит от переполняющих чувств. Я оборачиваюсь, глядя в распахнутые глаза девушки.

— Я, Мандиса. Я причиню тебе боль, — бесстрастно киваю я.

— Но за что? — отчаянно спрашивает она.

— Ты знаешь! — рычит темный Зверь, неистово извиваясь во мне черными кольцами.

— Я не помню, — качает головой девушка.

— Это ничего не меняет. Только твоя полная покорность способна смягчить мой гнев.

— Кэлон… — она отчаянно качает головой, с мольбой глядя в мои глаза. Она выходит из-за стола и встает прямо передо мной. Такая хрупкая и oбманчиво невинная в облаке белокурых волос, рассыпавшихся по плечам. Ее пальцы касаются моей щеки. Брови слегка нахмурены, пока она рaссматривает мое лицо.

— Я люблю тебя. Пожалуйста, не делай этого с нами.

— Ты никогда не любила меня, Иса. Никогда, — ожесточенно говорю я. Мне хочется зарычать, сжать ее шею руками и трясти. Хoчется вырвать ее грязный лживый язык. Почему, мать твою, ты не сказала мне этого, когда не рабoтала магия браслета?

Мое сердце говорит, что я любила тебя Кэлон.

Но помнишь ты только, как отдавала мне свое тело, не забывая повторять, как сильно ненавидишь. Будь я не прав, ты бы помнила….

— А что, если ты ошибаешься? — теперь обе ладони девушки обхватывают мое лицо. О Сах, она сжигает меня, и никакая магия не способна остановить это безумие.

— Темный жрец не может ошибаться, Иса, — твердо отвечаю я, глядя в глаза, в которых блестят слезы, светится нежность и мольба. Прекрати, Иса…. Ничего не выйдет.

— Но сейчас перед мной ты, Кэлон, — шепчет она. — Ни темный жрец, ни насильник, который поставил меня на колени в купальне, ни убийца, пронзивший кинжалом мое сердце, а мужчина, который столько раз спасал меня в Нейтральных землях, который нес меня на руках, кутая в свои объятия, который готов был прыгнуть в пасть Дагона, лишь бы я смогла убежать. Мужчина, который зарос бородой, но не оставил попыток дождаться меня, пока я говорила с Оминусом. Мужчина, который шептал о том, как ему хорошо со мной, и был таким нежным, что мне хотелось раствориться в его сильных руках и никогда не отпускать.

Встав на цыпочки, Иса кладет руки на мои плечи и целует меня в губы.

— Такие холодные, — шепчет она. — Как мне хочется согреть тебя, Кэлон.