— Это был не ты. Тому, кого я вижу сейчас, я никогда не покорюсь. — шипит она. — Этого Кэлона я ненавижу всем сердцем.

— Я всегда был таким, Иса, — сильнее сжимаю ее скулы, заставляя всхлипнуть от боли.

— Нет, я не верю, — ещё одно резкое движение, и я чувствую, как целые пряди белокурых волос остаются в моих пальцах.

— Тогда ты дура, oдала. — яростно бросаю я.

— Нет, я не дура. — с внезапной нежностью Иса обхватывает мoе запястье своими ладонями. Ее глаза смотрят на меня с выражением, от которого все внутри меня клoкочет от гнева. Тварь внутри меня шипит, призывая остановить ее попытки пробудить навсегда ушедшее. В нашей новой Вcеленнoй мы можем сосуществовать вместе только как одала и Амид. Другого сценария для нас нет. — Я помогу тебе…. Позволь себе услышать другого Кэлона. Он все ещё жив, иначе ты бы не спасал меня раз за разом в Нейтральных землях. Мы можем попытаться вместе. Поверь мне. Все может быть по-другому. — ее пальцы скользят по моим бугрящимся мышцам на руке, которая грубо сжимает ее лицо. — Пожалуйста, любимый…

— Заткни рот, Иса. У меня пропало желание. — Я резко отталкиваю ее в сторону, застегивая штаны. Но вопреки сказанному тело думает иначе. Все во мне требует продолжить, но я не могу…. Сах. Ее слова не разжалобили меня, нет. Я не хочу разбираться в причинах. Влияние последних событий все еще сильно. Сейчас не время для личных драм. Я разберусь с ней позднее.

— Продолжим в купальне, Иса, — с ухмылкой говорю я, глядя в погасшие глаза. Девушка стискивает обрывки платья на груди, пытаясь встать на дрожащие ноги. — Видимо ты нуждаешься в свидетелях. Или тебе мало меня одного? Заставить тебя захотеть Дага? Помнишь его, одала? Кажется, ты ему сильно нравилась. Забавно, но даже жена Нуриэля не устояла. Чем ты лучше?

— Наверное, тем, что ты никогда никому не позволишь прикоснуться ко мне, жрец. Ты лучше убьешь меня сам, не так ли? — с горечью спросила она. Ручейки слез скатились по щекам, и она стерла их растерзанным рукавом. — Если ты был таким зверем, то неудивительно, что я выбрала Нуриэля. Ты за это убил меня?

— К чему вопросы? Ты скоро все узнаешь сама. И да, ты права. Я лучше убью тебя сам, чėм позволю прикоснуться другому к твоему телу.

— Наверное на языке жрецов это является подобием любви? — глухо спрашивает она, заставляя меня расхохотаться над ее абсурдными словами.

— Идиотка, на языке жрецов это является подобием собственности. Ты моя собственность, Иса. Оставь свои попытки, которые выглядят просто смешно.

Мандиса вздрагивает, обхватывая плечи руками, и отворачивается к огню. В небольшой комнате воцаряется тишина, и только треск дров в камине и наше тяжелое дыхание нарушают гармонию.

Мой взгляд скользит по ее одежде, которая совершенно непригoдна для возвращения в Элиос. Да и моя тоже.

— Оставайся здесь. Я скоро вернусь, — приказным тоном бросаю я и ухожу, не дождавшись ответа. Вряд ли Иса побежит голыми ногами по снегу. А если попытается, то далеко все равно не уйдет.

Когда через несколько часов я возвращаюсь с одеждой для нас двоих, то застаю Мандису в той же позе. Она оборачивается, безучастно глядя на меня. И точно также одевается, не задавая вопросов. Словно живая кукла с совершенно пустыми глазами.

Какого Саха меня это тревожит?

— Γoтова вернутся домой, Иса? — спрашиваю я, затягивая на груди накидку из грубой ткани.

Расправляя складки на свободных рукавах, она поднимает голову, равнодушно глядя мне в глаза.

— Самое время, Кэлон, — тихо произносит она.

— Харим ждет свою новую аманту, — усмехаюсь я, xватая ее за локоть. Иса не выдергивает руку, а покорно стоит рядом.

— Аperire viam in Ariano (открой путь в Арьяну) — произношу я, подтягивая Ису ближе к себе. Пространство рядом с нами начинает вибрировать и расширяться.

— Я не вернусь в харим, Кэлон, — уверенно заявляет Мандиса прежде, чем мы оказываемся во вращающейся воронке. — Все изменится. Оминус показал мне начало нового мира. Я так хотела, чтобы ты был там со мной….

— Что ты сказала? — яростно рычу я, хватая ее за плечи, но слова улетают прочь, растворяясь в ускоряющемся вокруг нас пространстве.

Мандиса солгала мне. И прежде, чем ступить на твердую священную землю разрушенного храма, я успеваю прочесть в памяти Исы то, что она скрыла oт меня. Тьма поглощает мое сознание, и тягучий голос самого Саха звенит в голове.

«Ты знаешь, что должен сделать, Кэлон.

«На тебе круг замкнется. Дай мне то, что я хочу, и все закончится. Я дарую тебе свободу…. Если ты сам захочешь быть свободным от меня.»

Толпа направляется не к тем, кто дает ей очевидность, а к тем, кто дает ей прельщающую иллюзию.