— Мара снимает внутренние запреты. И да, это вызывает легкую зависимость, — туманно улыбаюсь я. Мы проходим в просторный зал, в центре которого установлена вращающаяся круглая арена, с высокими прозрачными ограждениями по диаметру. Вокруг уже скопилась внушительная толпа, нетерпеливо предвкушающая грядущее шоу. Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь просканировать как можно больше лиц, в надежде определить, за которым из них скрывается целительница.

— Кто управляет этим местом? — интересуется Иса, перекрикивая тяжелую и грубоватую музыку, сотрясающую резкими битами пространство клуба.

— Все в этом Пересечении принадлежит Маам, — отвечаю я. — Только так можно сохранить порядок и абсолютную власть. Никакой конкуренции и равноправия. Креонцы должны четко знать, кто стоит над ними.

— А кому повинуется Маам?

— Пpавителю Креона, — сухо отвечаю я, медленно продвигаясь к вращающейся сцене, которую освещают семь перекрестных лазерных лучей, рисуя на полу арены семи конечную звезду, точно такую же, как и на карте, которую передал мне аладин.

— Твоему отцу? Радон — Правитель Креона? — отстраняясь, она с любопытством заглядывает мне в лицо.

— Нет. Мой отец никогда не был Правителем Креона, — отрицательно качаю я головой.

— Подожди… — она хмурится, — Дворец находится в центре и логично предположить, что он принадлежит Правителю, если учитывать, что Креон — зеркальная копия Элиоса.

— Так и есть, Иса. — сдержанно киваю и снова резко привлекаю Мандису к себе, когда проходящий мимо потомок Дагонов толкает рию своим мощным плечом. — Я — Правитель Креoна. Ты бы сама поняла, eсли бы хорошенько подумала.

— Что? — упираясь ладонями мне в грудь, Иса резко толкает меня. — Ты говоришь мне сейчас это, как нечто само собой разумеющееся, намекая на то, что я — дура?

— Успокойся. Что это меняет? — раздраженно спрашиваю я. Мне стоило промолчать, но пары мары обладают еще одним неудобным свойством — вызывают желание говорить о самом сокровенном.

— Всё! — кричит она, и тут же, словно опомнившись, опасливо оглядывается по сторонам и, понижая голос до полушепота, яростно шипит, глядя на меня негодующим взглядом. — Я думала, что ты следуешь приказам Саха, Правителя, да кого угодно. Я только в этом искала тебе оправдания! Как ты не понимаешь! — отчаянно всхлипывает, когда я хватаю ее за локоть, вплотную прижимаю к себе, свирепо глядя в распахнутые глаза.

— Успокойся. Это все Мара. Она заставляет тебя говорить то, что накопилось. — Пытаюсь угомoнить разошедшуюся Мандису, но не тут-то было. Мандиса снова пытается меня оттолкнуть, вынуждая усилить хватку.

— Разве я когда-то просил тебя искать мне оправдания, Иса? Ты всегда знала, что я из другой лиги, но именно ты первая решила, что хочешь получить меня, как запретный трофей. Я — твой, но ты опять недовольна.

— Мой? — округлив глаза, спрашивает Мандиса и презрительно смеется. — Сах побери, ты неповторим, Кэлон. Знаешь, рассказывай свои сказки Αранрод и ей подобным.

— Им не нужны мои сказки. Они знают свое меcто, — отрезаю я, едва сдерживая кипящую внутри злость.

— Α тепeрь ты решил показать мне — мое? — язвительно спрашивает Иса. — Сделаешь меня главной в своем хариме, и будешь навещать чаще, чем остальных?

— Ты выбрала неудачное место для разборок, Мандиса, — выразительно обводя взглядом окружающую нас толпу, которой, впрочем, до нас нет никакого дела, так как на трибуну перед сценой вышел оратор, который начал объявлять о начале представления.

— Скажи мне, Кэлон… — она впивается в меня пристальным взглядом. — Пока я была в плену у Миноры, пока она пытала меня и придумывала способ, как лишить самого главного — контроля над собственным разумом и телом, чем занимался ты?

— Если ты думаешь, что после того, что сделали со мной палачи во время казни, я встал и пошел развлекаться с одалами, то глубоко заблуждаешься, Иса, — гневно рычу я в ответ. Прищурившись, девушка сканирует меня недоверчивым взглядом. — Мое возвращение было медленным. И мучительным. Я учился заново ходить, жить, дышать.

— Ты понимаешь, о чем я спрашиваю, Кэлон, — горько поджав губы, произносит Мандиса. — Твои одалы... Я видела, с какой ревностью иногда смотрела на меня Аранрод, несмотря на искреннее желание помочь. Ты прикасался к ней? И к другим? Когда научился, мать твою, ходить, жить, дышать и трахаться заново?

— Какой ответ ты хочешь услышать? — рычу я, сквозь стиснутые зубы, глядя в сверкающие гневом глаза девушки.

— Честный, Кэлон, — ее взгляд вонзает в меня, как тысячи клыков орана. Яростный, неумолимый.

— Ты дала согласие на мою казнь. Это ты. Ты огласила приговор, стоя плечом к плечу с недоумком Нуриэлем, готовая назвать его своим мужчиной. Какого Саха я должен был хранить тебе верность?

— Значит, да… — выдохнула она. Огненные искры в ее глазах гаснут. — Ты прав, ты ничего мне не должен, — качает головой Иса, — Но и я тебе ничего не должна, Кэлон. Отпусти меня.