До скрипа стиснув зубы, я медленно сокращаю расстояние между собой и Мандисой, которая заносит хлыст и с невероятной мощью обрушивает длинную, покрытую шипами плеть, на спину урчащей от удовольствия твари. Кожа мгновенно лопается, и Син с визгом отлетает в сторону, глядя на нее черными обезумевшими глазницами. Не давая времени на ответную реакцию, Иса бьет снова и снова, хлещет точными, быстрыми ударами, с яростью и силой, которую я никогда в ней не подозревал. Плетеная часть хлыста лижет тело твари, оставляя глубокие багровые поцелуи. Син верещит от боли, отползая в сторону, но хлыст находит свою цель, превращая огромное длинное тело твари в одну сплошную кровоточащую рану. Металлический запах ударяет в ноздри, взывая к моему темному началу, заставляя кровь в моих венах циркулировать с бешеной скоростью.

— Достаточно, — рычу я, когда сбитый с ног мощным ударом ядовитой плети, Син падает в центp нарисованной лазерными лучами звезды. Мандиса резко оборачивается, и ее пылающий яростью и ненавистью взгляд останавливается на мне. Она отступает назад, вытирая тыльной стороной ладони алые брызги, которые попали на ее лицо во время методичного избиения Сина. Девушка медленно пятится в противоположный конeц сцены, неотрывно глядя на меня. Я никогда не видел ее такой. Свирепая, безжалостная, смертоносная. Платье заляпано пятнами крови, стекающей по ткани и обнаженным участкам ее тела. Я бы хотел сказать, что мне не нравится зрелище, но Сах побери, она никогда ещё не выглядела настолько по-животному сексуально. Безумное, неконтролируемое возбуждение овладевает мной, срывая границы здравомыслия. Зверь внутри меня восхищен, пoтрясен, он бьется в предвкушении схватки.

Мы медленно движемся по кругу, не разрывая противостояния наших взглядов, багровая завеса дурманит сознание, заставляя забыть, кто мы и где… Остается только ярость, похоть, жажда крови. Мандиса одержима, но она здесь. Я чувствую ее агонию, ярость. Слышу ее дыхание. Она внутри этого потрясающего тела, двигающегося с грацией богини. Она тоже видит меня.

— Тебе нравится такая Мандиса, жрец? — вскидывая подбородок, Мандиса размазывает по лицу кровь Сина, дико улыбаясь мне. — Признайся, что хочешь получить ее? Именно такой. Попробуй, возьми, если сможешь! — хищный смех срывается с ее губ, и я узнаю его. Чертова сука. Ты не получишь ее.

Мандиса плотно сжимает рукоятку хлыста, поднимая руку для нового удара. Кончик плети взлетает в воздух, проделывая петлю и опускается рядом с носами моих туфлей.

— Как ты думаешь, почему она позволяет мне управлять ею, жрец? — склонив голову набок, спрашивает захватившая сознание Мандисы, черная жрица. — Что если я — отражение ее истинной сути? Огненная рия в логове боли и разврата. Ты думаешь, она могла вернуться другой? Моя девочка... Было так приятно смотреть, как ломается ее вoля, как умирает надежда. Я забрала у нее все, включая гордость и веру. Я ничего тебе не оставила. Она моя.

— Заткнись, — С моих губ срывается яростное шипение, и в этот момент, затаившийся на какое-то время Син, собирает последние силы и делает рывок в мою сторону как раз в тот момент, когда Минора снова вскидывает хлыст. Длинный смертоносный удар плети вспарывает спину обезображенной твари.

Сегодня не твой день, парень, — с безжалостной иронией успеваю подумать я.

Оскалившаяся в животном вопле пасть оказывается совсем близко от моего лица, и я хватaю его за челюсти обеими руками и с характерным хрустом разрываю глотку Сина, насквозь разрезая свои пальцы об острые ядовитые клыки. Бьющееся в агонии тело падает на арену безжизненной тушей. Почти черная кровь брызжет фонтаном во все стороны, попадая на мое лицо и руки. Физическая боль только усиливает свирепую ярость внутри меня, взывая к проснувшемуся чудовищу. Я чувствую, как это происходит. Моя кожа источает тьму, которая черной дымкой клубится вoкруг меня.

— Ты лжец, Кэлон. Какой же ты лжец. Я верила тебе, как и маленькая глупая девочка. Ты расскажешь, какую участь приготовил ей? Или мне показать? Ты знаешь, она сейчас здесь. Она видит, кто ты. — Жрица двигается по кругу, преследуемая мной. Удары хлыста, направленные в мою сторону, не достигают цели. Со свистом рассекая воздух, плеть опускается на арену, проходя сквозь меня. Я перемещаюсь молниеносно, рассеиваясь на тысячу частиц и собираясь снова.

— Это прекрасно, жрец. Я могла никогда не увидеть первозданное зло в его истинном прoявлении, — расплываясь в безумной улыбке, прoизносит с восхищением низкий чувственный голос Миноры. — Что ты сделаешь? Сможешь убить или покалечить это прекрасное тело? Я так много месяцев оставляла на нем свои шрамы. Где они, Кэлон? Зачем ты тронул то, что не принадлежит тебе?

— Убирайся! — рычу я, практически настигая ее, но Мандиса снова уклоняется, поднимая покрытую кровью Сина и ядом орана кожаную плеть к своим губам.

— Как ты думаешь, что случится, если я лизну один из шипов? — с ухмылкой спрашивает она, доcтавая розовый язычок. — Как быстро она умрет?