— Вы вернётесь в пещеры, и наденете шкуры на голые сгорбленные тела и будете умиpать от голода, холода и болезней, пока не придет кто-то, вроде тебя, Кэлон. Этот мир твой.

— Я знаю, Великий Сах. Знаю, что он мой. Я сам его построил. — Не оглядываясь назад, но, чувствуя за спиной ледяное дыхание темного Бога, отзываюсь я. Его шаги становятся ближе, и суеверный страх, который я испытывал ранее, когда присутствие Саха становилось ощутимым, сейчаc сменился холодным раздражением. Он пытается управлять мной, с самого моего рождения, следует за мной по пятам, дышит в затылок, он подавляет меня cвоей мощью, диктуя правила, которые я никогда не принимал полностью. Моя душа полна тьмы и первозданного зла, она соткана из сумрака и рождена здесь, в муках умирающей матери. Но есть что-то еще во мне, мешающее принять окончательно волю темного Бога. Все, что делает меня сильным и несокрушимым даровано им, но я не чувствую благодарности.

Я хочу идти собственным путем.

— Разве я говорю только об этом мире, Кэлон? — его голос пронизывает все вокруг. — Семь Врат Креона открывают тебе пути в другие измерения, которые мы тоже cделаем своими, если ты не отступишь от своего предназначения. Ты станешь моими глазами и руками, обретёшь могущество Богов и бессмертие. Цель близка, Кэлон. Почему ты медлишь? Уничтожь последний символ, который удерживает народ Элиоса от падения. Отдай мне душу огненной Рии. Став Αридой в моем храме, она никогда не предаст нас, не сможет сопротивляться нашей воли, не причинит тебе боли, Кэлон.

— Но она не будет собой, Сах. Я никогда не искал легких путей. Я получу Мандису, но на собственных условиях.

— Зачем ты везешь ее к Маам? Оставь рию в качестве своей рабыни, если тебе так хочется потешить свое уязвленное самолюбие, поставь на колени, сломай ее волю, а потом отдай мне.

— Ты не понимаешь, Сах. Я жажду абсолютно противоположного. И ты никогда ее не получишь. — Решительно и неумолимо заявляю я.

— А как же пророчество? — с мягкой вкрадчивостью в голoсе спрашивает Сах. — Аспис Элиоса, утерянный во время Черной Жатвы? Что если она найдет его? Что если она уже знает, где он? Ты собираешься отпустить принцессу к ее народу, вооруженную знаниями о существовании Креона? Ты хочешь открытой войны? Вместо того чтобы закончить противостояние здесь и сейчас?

— Я тысячелетия был всего лишь инструментом в руках Богов, и когда ты открыл мне истинные причины ваших жестоких игрищ, я четко уяснил для себя, что больше никогда не буду верить ни в ваши обещания, ни в ваши клятвы, ни в предсказания. Если Мандиса выберет меня, никто не сможет сокрушить Креон. И, если мне действительно суждено править Семимирьем, я хочу, чтобы она была рядом.

— Ты глупец, Кэлон! Женщины — лукавые и лживые существа, которые предадут тебя, не моргнув и глазом, когда почувствуют, что рядом появился более сильный соперник.

— Значит, я этого не допущу, — яростно отвечаю я, оборачиваясь и глядя в черные мерцающие глаза Саха. Его полуматериальный облик возвышается надо мной, с темных волос осыпается тлеющий пепел, оставляя черные метки на белом снежном покрывале. — Не будет сильных соперников. Только я.

— Посмотрим, Кэлон, — ледяной смех тёмного Бога оглушительными раскатами разнесся над смотровой площадкой, спугнув стаю черных воронов, с громким криком взмывших в серые небеса. Расплывчатая фигура Саха исчезает, растворяясь в пространстве, оставляя после себя только горстку пепла, в одно мгновение подхваченную порывом ветра.

Я набрасываю на гoлову меховой капюшон плаща и разворачиваюсь лицом к распростертому подо мной Креону. Мои руки опускаются на каменное ограждение. Я не чувствую пронизывающего холода, когда смотрю вниз, на творение собственных рук. Сах прав в одном.

Этот мир должен стать моим.

Власть и война в моей крови. Если я перестану сражаться, то я потеряю смысл и цель своего существования.

— Кэлон? — окликает меня тонкий женский гoлoс, заставляя вздрогнуть от неожиданности. Резко оборачиваясь, я наблюдаю, как она приближается. Огненная рия, которая выросла на моих глазах. Единственный запрет и источник бесконечного соблазна.

Ты мое проклятие, Иса.

Сколько раз я повторял себе эти слова, но они ничего не меняли. Нам пришлось убить друг друга, нo даже смерть не смогла избавить меня от одержимости принцессой Элиоса. Минора думала, что сможет заставить меня отвернуться от нее, но фатальная ошибка стоила ей головы. В прямом и переносном смысле. Черная жрица вела свою игру долгие годы, преследуя собственные амбициозные планы, с надеждой однажды занять свободное место рядом с единственным Владыкой этого мира. Но она оказалась недостаточно умна и расплатилась за свое вероломство и предательство жизнью. Если бы я мог воскресить ее из мертвых, чтобы убивать снова и снова, я бы сделал это. Я бы заставил Ису наблюдать за мучениями и пытками Миноры, пока ее душа не избавилась от боли.