— Спасибо, Кэлон, — киваю я, все еще стараясь избегать его взгляда. Не знаю, что это только что было. Что он чувствует на самом деле? Что это — очередная игра, ловушка, жестокий план?

Я знаю, что означает это слово в Элиосе. Многие мужчины, находящиеся в браке, не могут называть так свою женщину. Амета — это больше, чем просто «любимая». Древнее слово, напрямую связанное с цветами и старой легендой Элиоса, которую рассказывают перед сном детям в качестве сказки на ночь.

— Кто, Кэлон? Кто может избавить меня от этого кольца? — я решила умолчать о том, что слышу голос Миноры внутри себя.

— Скажи мне, ты надела его по своей воле?

— Α разве это имеет какое-то значение?

— Ты добровольно приняла магию, и она овладела твоей душой. Минора убита, но отголoски ее черной сущности все ещё скованы кольцом. Внутри тебя, и она будет пытаться влиять на тебя, пока мы не избавим тебя от проклятого металла с вкрапленными частицами древнего реликтового кристалла, который использовался магами в сложных ритуалах.

— Тогда помоги мне, Кэлон. Сделай это, — прошу я, заставив себя переступить через гордость. Я ни на мгновение не забываю, что прошу помощи у врага, у того, кто повинен в случившемся не меньше, чем черная жрица. Они одинаковые. Минора и Кэлон. Два воплощения зла. Я никогда больше не смогу поверить ему. — Освободи меня от магии этой суки, которая даже после смерти пытается отравить мне жизнь, — с гневoм добавляю я, и это уже звучит, как требование.

Но вместо вспышки раздражения, я вижу в глазах Кэлона удовлетворение.

— Я знал, что ты так просто не сдашься, Мандиса. Это то, что меня в тебе всегда привлекало. — С улыбкой говорит он.

— Если поможешь мне, я не буду благодарной. И это ничего не изменит… Скажи, что нужно сделать?

— Это не будет легко, Иса. К тому же, я разве сказал, что отпущу тебя?

— Я не оставлю тебе выбора, Кэлон, — вздёрнув бровь, с вызовом бросаю я.

— Посмотрим, что ты скажешь, когда мы вернемся.

— Вернёмся? — в недоумении переспросила я.

— Нас ждет новое путешествие, Иса. Сколько тебе понадобится времени на сборы?

— Я готова отправиться прямо сейчас. Надеюсь, что путь будет лежать не через Нейтральные земли?

— Нет. Мы не покинем границ Креона. Вернись к себе и позволь Аранрод собрать необходимые вещи в дорогу, — властно заявляет он и стремительно покидает зал. Но в дверях оборачивается, окидывая меня долгим детальным взглядом, от которого затаенные раны на сердце снова начинают кровоточить, напоминая о том, как низко опустила меня черная жрица.

— Я покажу тебе свой мир, Иса. И кто знает, может быть, ты захочешь остаться.

— Никогда, — вскинув подбородок, уверенно заявляю я. Кэлон снова загадочно улыбается и скрывается в сумрачных коридорах дворца.

Даже если летишь в пропасть, не зажмуривайся от страха, а гляди в оба — вдруг удастся за что-нибудь ухватиться.

Борис Акунин

Кэлон

Я давно не поднимался на открытую всем ветрам смотровую площадку дворца, находящуюся между конусообразными башнями, подпирающими серое небо, затянутое тяжелыми облаками. Нескончаемый снегопад, пронизывающие ветра и ощущение полной отрезанности от происходящего внизу — вот, что я обычно наблюдаю и чувствую, находясь здесь. Планеты, без труда просматриваемые в Элиосе, с подобной площадки во дворце Нуриэля, здесь же скрыты за сизыми тучами, бесконечно посылающими на земли Креона белые слезы Ори. Я никогда не задумывался, почему оледеневшие водные кристаллы, осыпающие некогда пустынный Креон, получили название, относящееся к Богу, который никогда не видел этих мест. Как не задумывался и о многих других вещах, связанных с двумя кажущимися противоположными мирами, отрезанными друг oт друга непроходимыми землями. Теперь мне известен ответ, но он не прoливает свет на то, к чему пришли мы сейчас, и что должны сделать, чтобы потомки древних минтов вернули себе процветание и равновесие, которого однажды достигла цивилизация Минтака. Несмотря на открывшиеся мне истины, есть нечто, постоянно ускользающее от моего понимания, некий элемент, который способен решить извечную войну добра и зла.

— Ты должен владеть этим миром, Кэлон, — с новым порывом обжигающего ветра доносится до меня раскатистый голос темного Бога, над которым уже много тысячелетий проливает слезы его бpат. Зависть и борьба за власть — вот что разрушило Минтаку и миллионы других цивилизаций во Вселенной, но как исправить то, что является основой развития? И что останется от нас, если мы перестанем сражаться и конкурировать между собой? Что останетcя от наших миров, которые растут и развиваются только благодаря противостоянию и борьбе? Мы строим крепости и города, чтобы защищать себя от внешней угрозы, но, если угроза исчезнет? Если не от кого будет защищать свои дома, жен и детей? Что будет тогда?