— Скажи, что ты не ждала меня, Сах подери. Скажи, что не надеялаcь, что я жив. Скажи, что никогда не мечтала увидеть меня снова. Скажи, что ты убила меня, потому что хотела этого всем сердцем, а не потому, что у тебя не было выбора. Это так было, Мандиса? Так, принцесса? И больше тебя здесь не будет. Я отпущу, но только скажи мне все это, — рычит Кэлон, яростно выдыхая мне в губы.

— И я скажу! Скажу! Я не ждала тебя! Ненавидела каждую секунду! Я хотела, чтобы от тебя даже пепла не осталось! — упираюсь правой ладонью в его твердую грудь, в отчаянной попытке отстраниться и ощущаю, как гулко бьется его сердце, отдаваясь жгучей пульсацией в мою ладонь.

— Продолжай, Мандиса, еще что? Ты не ждала, и не молилась Ори, чтобы он вернул меня к жизни? Так все было? Плевать тебе было на то, жив я или подох? Obsena… Правду, Мандиса. Всю правду, — трясет меня Кэлон, и я понимаю, что не могу сказать того, о чем он просит. Как я могу…?

— Я побежала в зал зеркал Креона… потому что хотела… я не знаю, но я хотела найти тебя. Сразу. На суде ты не оставил мне выбора, Кэлон… — я всхлипываю, содрогаясь от беззвучных и сухих рыданий. Кэлон смотрит на меня, черты его лица ожесточаются, и я уже готовлюсь к явлению зверя, но потом он снова ранит мое сеpдце. На этот раз разрушительной нежностью.

— Иди ко мне, Иса. Тебе нужно поплакать, — не веря своим ушам, я падаю в его объятиях, дав чувствам волю. Держать все в себе невозможно. — Ты ни в чем не виновата, девочка. Это я… это я опоздал, — шепчет он на ухо, вызывая во мне новую порцию слез.

— Ничего не изменить, Кэл. Ты все эти дни прятался от меня… не трогай меня, умоляю, Кэлон. Как ты можешь ко мне прикасаться? — слова застревают в горле, и я снова и снова бью его в грудь, пытаясь освободиться от плена его рук, но Кэл только крепче прижимает меня к себе.

— Я наблюдал каждый день, был рядом. Я думал, что тебе нужно несколько дней одиночества, — и Кэлон снова смотрит мне в глаза, и начинает показывать мне кажущиеся нереальными картинки. Я вижу, как он заходит в мою спальню глубокой ночью, и садиться на край кровати. В его руках всего одна амета, но я вижу, как она мерцает в свете аметистовой луны. Кэлон проводит рукой над моим телом, а потом берет в руку ладонь, исцеляя одну из ран, оставленных Минорой. Перед тем, как уйти, он бережно убирает волосы с моего лица. И нет в его движениях ни намека на неприязнь и отвращения.

Мне трудно в это поверить, невозможно. Я привыкла считать Кэлона душегубом, который жаждет лишь моего тела. Но то, что я вижу сейчас — запредельную нежность и заботу, просто заставляет медленно умирать мое сердце.

Это прекрасно. И не может быть правдой.

Обман. Иллюзия…

— Я умею признавать свои ошибки, Иса. И я готов их исправить. Я хочу помочь тебе. Скажи мне, как…— произносит Кэлон, обдавая своим дыханием мои дрожащие, соленые губы.

И мне впервые за долгое время, нечего ответить. Это так… больно. Нельзя исправить, нельзя забыть. Я словно выжжена изнутри. Не смотри на меня так, словно я все ещё твоя огненная принцесса, а не использованная…Я не хочу. Не могу думать и не могу не думать. Воспоминания, которые он заставил воскреснуть во мне — как бесконечный кошмар, снова и снова мелькают в моей голове. Я сойду с ума, если не смогу справиться, если не заставлю себя забыть. Я дoлжна найти способ, убежище, приют истерзанной душе, спрятать свою боль так глубоко и заставить плавиться, превращая в ярость, гнев, который я обрушу на тех, кто сделал это со мной. Кэлон напрасно считает, что убил всех моих врагов. Пока он жив, пока живы приспешники Саха, я не смогу утешиться и снова стать прежней. Но, чтобы достичь своей цели, я должна понять с какой силой имею дело, выявить слабые места, изучить, а потом использовать. Против них. Я сыграю на единственном инструменте, котoрый сейчас мне доступен — чувстве вины черного жреца. Я превращу свою слабость в оружие.

— Кэлон, я запуталась. Я уже не знаю, где выдумка, а где реальность. Это кольцо на мне сделано тобой. Ты держишь меня, как на цепи, снова, и я не понимаю, к чему все это ведет… — придаю своему голосу горькие нотки.

— Так ты по-прежнему считаешь, что дело в браслете, в кольце, Иса? — пристально наблюдая за мной, спрашивает Кэлон.

— Если нет, то помоги мне избавиться от него, и мы узнаем правду.

— Я не смогу снять кольцо, Иса, — с долей сожаления отвечает Кэлон. — Но я знаю того, кто сможет помочь. И не только с кольцом, Мандиса, — Кэлон отпускает меня, и моя кожа сразу покрывается инеем, замерзая без него. Он взмахивает рукой, и цветок, который я бессердечно уничтожила, начинает собираться по лепестку, снова превращаясь в аметистовый бутон на высоком стебле. Не помню, чтобы он раньше был способен на подобное.

— Амета, — произносит Кэлон, протягивая его мне, и почему-то мне кажется, что он имеет в виду вовсе не цветок.