В порыве гнева я вышвырнул Ранию на улицу, захлопнув перед носом дверь, приказав ей вернуться к отцу, но, когда спустя несколько часов, остыв, и успокоившись, застал ее у дверей плачущей под проливным дождём, передумал. Мои безумные отношения с Меланией Йонсен научили меня иначе смотреть на женщин, видеть в них что-то большее, чем объект для удовлетворения похоти и создания уюта в доме.

Если у Рании есть шанс восстановить отношения с ее Реем, стать по-настоящему счастливой рядом с тем, кого она любит, то кто я такой, чтобы останавливать ее? Почему мы должны мешать друг другу? Ради данных клятв? Кому нужны эти клятвы, если в них нет ни капли искренности и любви?

Если бы я дал их другой девушке, то никогда бы не нарушил. Нужно поправить – если бы я дал их сегодня…

Я отпустил Ранию. В глубине души я всегда чувствовал, еще до того, как надел обручальное кольцо, что наш брак обречен, но сохранял бы видимость семьи, если бы не последние события в моей жизни. Все, во что я верил, рухнуло, изменив многое, и в первую очередь меня. Я потерял многое, но обрел больше… Это сложно объяснить словами. Это нужно почувствовать, влезть в мою шкуру. Я тот же человек, каким и был, не стал святым или праведником, не научился контролировать свой гнев так, как хотелось бы, но все-таки кое-какие уроки из случившегося извлек. И, наверное, моей жене повезло, что все сложилось так, а не иначе. И она выбрала правильный момент, чтобы рассказать правду. Рании пришлось потрудиться, чтобы мой гнев постепенно сошел на нет, и мы снова стали разговаривать. Она несколько месяцев неустанно вымаливала прощение. Мы развелись, и она почти сразу вышла замуж, чтобы отец не успел перехватить ее и увезти на родину, где бы ее ждала незавидная участь. Теперь мы оба изгои, и, наверное, это нас и сблизило. Оба нарушили законы своей страны. Я пошел против воли отца. Рания вышла замуж за иностранца другой веры. Но я знаю, что она ни о чем не жалеет и живет полной жизнью, каждый день благодаря Аллаха за то, что не вышла тогда за Али. А теперь совсем скоро Ран станет матерью, исполнив главное предназначение женщины.

В истории Рании и Рея мне непонятно только поведение нынешнего мужа. Сначала бросил, потом снова поманил. Опустил к другому, а потом принял обратно. Воспитание отца все-таки пустило слишком глубокие корни в моей душе, чтобы принимать легкомысленное отношение мужчин к своим избранницам, не проходящим любовницам, которых может быть много, а к будущим матерям своих детей. Но это уже мои заморочки, и кто я такой, чтобы судить их. Мэтт и Сэм тоже много раз сходились и расходились, но все-таки нашли дорогу друг к другу и теперь счастливы вместе.

Наверное, дико слышать от меня подобные рассуждения. Особенно после того, что я сделал собственными руками с девушкой, которая разбудила во мне все самое примитивное, порочное и низменное, чтобы потом показать насколько диким было мое поведение, насколько глуп и слеп я был. И нет ее вины в том, что я сходил с ума от отчаянной потребность получить ее, сделать своей настолько насколько возможно, сломав ее гордость и волю. Меня учили с детства, что мужчина управляет женщиной, он ее единственный ориентир и властелин. И не просто учили, я видел все своими глазами. Абсолютное доминирование. Но инстинктивно чувствовал на уровне подсознания, что Мэл никогда не согласиться на подобную роль. Ей нужно было равенство, а для мужчины-анмарца это была недопустимая роскошь.

Не могу сказать, что мои понятия сильно изменились. Я все так же хочу обладать ею целиком и полностью. Сделать зависимой от меня, покорной. Но появилось еще одно желание, которое перечёркивает все, чтобы я перечислил выше. Я хочу, чтобы она была счастливой.

Почему?

Потому что люблю ее.

Все так просто. На самом деле нет ничего сложного, если знаешь и принимаешь свои чувства. Сердце всегда подскажет верный путь.

Но я не хотел слушать, я завязывал глаза, цепляясь за догмы и традиции Анмара. И я наказывал ее за то, что чувствовал себя уязвимым рядом с ней.

Но на самом деле любовь не делает нас уязвимыми и слабыми. Это самое опасное заблуждение, которое кидает нас в крайность. Она открывает горизонты, она дарит силу. Или безумие, тьму и боль… если ты не хочешь принимать ее, если сопротивляешься, отчаянно и иступлено, как это делал я.

Я позволил Мэл уйти, не потому что сдался. Так было нужно. Слишком глубоки раны, слишком сильна боль. Если бы я надавил сильнее, она бы осталась. Я знаю, что мог бы, и сейчас могу. Но повторюсь, она не нужна мне сломленная и пустая. Я хочу счастливую Мэл, которая принимает меня таким, какой я есть. А для этого ей необходимо разобраться в себе. Она должна думать, что сама приняла решение.

А я помогу. Конечно, помогу.

У меня всегда есть план.

Некоторые вещи не меняются.