У меня в глазах темнеет, я сжимаю кулаки до хруста в костяшках, в голове взрываются воспоминания недавнего разговора в машине. Конечно, я трахалась с ним… И мне чертовски понравилось, как он работает своим внушительным инструментом. Но тебе не стоит брезговать и беспокоиться, я же использовала защиту, как ты успел заметить. Как тебе такая новость? Все еще видишь меня третьей женой? Ни Лейла, ни Аида никогда бы не осмелились сказать мне ничего подобного даже под страхом смерти. Я действительно околдован или одержим. Я схожу с ума по женщине, которая ни во что меня не ставит. Я помню, как горело мое сердце, когда Эрика шла ко мне под дулом автомата по каменной пустоши с гордым воинствующим видом. Как смело бросала вызов, зная, что преимущество на моей стороне. Ее первый или второй любовник, теперь уже неважно, каким по счету был Зейн, готов был убить ее за предательство, и он бы сделал это… А я не могу, не способен. И Эйнин знает, чувствует. Вот причина ее отчаянной смелости. Я сам, Шайтан ее подери. Я дал ей уверенность в том, что, несмотря на все её выходки, вытащу из любой передряги, прощу то, за что другой мужчина убил бы на месте. И каждый раз, находясь в шаге от срыва, на самом пике рвущейся наружу жёсткости, я останавливаюсь, смотрю в распахнутые мятежные дерзкие глаза Эйнин и вижу другие: полные слез, невыносимого горя и боли. Я вижу мечеть, объятую пламенем, дым и копоть, звуки выстрелов, крики боли, черный пепел, опадающий под босые ноги маленькой Эйнин… и все замирает, глохнет. Гнев, злость, обида, ревность. Остаются боль и страх, и желание держать крепче.

Чтобы она ни вытворила, я никогда не причиню ей настоящую боль. Почему же она делает это легко, унижая меня своими словами и оскорбляя своим поведением? Разве кто-то из нас виновен в том, что мы встретились так поздно? Несвоевременно, черт возьми. Я принимаю тебя такой, какая ты есть, осознавая, что та жизнь, которую ты вела до меня, противоречит моим принципам, разрушает изнутри, стоит только допустить одну гребаную мысль… Что ты со мной сделала, Эйнин? Как девочка, которую я спас из пламени, стала моим личным проклятьем, безумным наваждением, болезнью, от которой не существует панацеи? За что, черт бы тебя побрал?

— Ты больше никогда не посмеешь сказать ничего подобного, Ида, — хрипло произношу я, несильно обхватывая скулы второй жены раскрытой ладонью и затыкая ее рот. Испуганный взгляд встречается с моим, и она застывает от ужаса, прочитав в моих глазах гремучую смесь ярости и гнева, которые сейчас обращены совершено на другую женщину. — И ты тоже, — холодно киваю Лейле. — Разговор окончен.

Резко отступаю в сторону, собираясь уйти, но ожившая Лейла хватает меня за руку, разворачивая к себе. В янтарных глазах стоят слезы.

— Прости меня, Джамаль, — запинаясь, начинает она. — Мы не хотели оскорблять Медину. Я. Ты прав. Жена должна принимать выбор мужа, если даже он кажется ей не совсем правильным. Мы дали волю ревности, сайиди, — с отчаянием шепчет Лейла, прижимая мою ладонь к своим губам. — Мне не нужен никакой новый дом или машина. Только ты, Джамаль. Прошу тебя, не уходи так. Не разрывай мое сердце. Если хочешь, я полюблю ее точно так же, как Аиду…

— Достаточно того, что я люблю ее, Лейла. Я принимаю твои извинения, — мой взгляд перемещается на лицо Иды, которая, поджав губы, смотрит куда-то поверх моего плеча. — У тебя ещё есть возражения, Аида?

— Нет, мой господин, — коротко качает головой девушка, откидывая за спину огненную копну волос.

— Замечательно. Я рад, что между нами снова воцарилось взаимопонимание, — я мягко освобождаю пальцы Лейлы. — А сейчас мне лучше вернуться к себе.

— Джамаль, позволь мне загладит свою вину этой ночью, — с мольбой произносит первая жена и умолкает под моим твердым непоколебимым взглядом.

— Сегодня был тяжёлый день, — сухо произношу я. — Для всех нас. — оставляю перепуганных несчастных женщин в одиночестве, покидая «комнату для отдыха и веселья», точно зная, что ни Лейла, ни Аида не уснут в своих одиноких постелях, щедро поливая слезами мягкие подушки. И мне впервые совершенно неинтересно, о чем будет думать Эйнин, глядя в потолок свой спальни.

После увиденного я немного изменила свое отношение к ситуации, своими глазами увидев подтверждение словам Джейдана. Будь ему плевать на меня, разве так бы он повел себя вчера со своими ненаглядными женами, разве не стремился бы отомстить мне за нанесенный урон по мужскому эго громкими заявлениями о моей связи с Искандером?

Джейдан откровенно отверг их, хотя не сомневаюсь в том, что он наверняка нуждался в предложенных Аидой и Лейлой «услугах» после того, что я вытворяла с ним в машине.

Как бы там ни было, я жутко соскучилась по Джамалю и, честно говоря, устала от немых претензий и незавершенного конфликта, прочным барьером, разделившим нас. Я уже миллионы раз пожалела о том, что разозлила его своими словами о «презервативе по назначению» и «внушительным инструментом». Я говорила это на эмоциях и ничего толком не добилась. Вышло глупо, неправильно. Ревность в отношениях полезна лишь в маленьких дозах, и, если честно, после того, что я вчера увидела, мне хочется сгладить конфликт, помириться с Джамалем… банально прижаться к его груди и упасть в объятья, ощущая, как все обиды рассеиваются между нами, трансформируясь в страсть, чувственность, полное понимание миров и точек зрения друг друга.

Одному из нас придется сделать шаг навстречу. И его с открытым сердцем сделаю я. Я готова попробовать сменить тактику и проявить женскую гибкость, осознанно отказываясь от упрямства, эгоизма и чувства собственничества, которое заставляет меня порой все делать и говорить Джамалю назло.