— Он не сделал мне ничего плохого, Джейдан, — ее голос едва слышен.

Мне несложно понять, куда клонит Рика. Девушка прощупывает почву. Хочет убедиться, что я не веду свою игру и не держу ее в неведении истинных планов.

— Потому что не успел, — жестко отвечаю я. — Ты была под защитой отца, и в Нью-Йорке нельзя просто так взять то, что хочешь, наплевав на законы. Но он собирался это сделать. Если бы я тогда не сломал ему нос и не нарушил планы, то скорее всего сейчас бы ты находилась рядом с ним в Кабусе. А насчет Алии… Не велик подвиг продать девушку, а потом спасти, вывезти в Штаты и продавать снова, но уже на других условиях.

— Его вину должен определить суд, Джейдан, — упрямо настаивает мисс Доусон.

— Он подданный Анмара, Рика. Я могу гарантировать, что АРС никогда не позволит ЦРУ вывезти из страны Ильдара Видада.

— А как же совместная операция?

Нет никакой совместной операции. Мы, бл*дь, одни против двух сильнейших спецслужб. И один Аллах знает, чем это все закончится.

Внезапно обступившие нас ребятишки наперебой просят милостыню, сверкая белыми зубами на смуглых лицах. Удивительно, но даже в этом городе-призраке мало что отличается от происходящего на окраинах крупных городов. Бедность в любом уголке мира имеет поразительно похожие лица. Раздав детишкам монеты, я показываю на небольшой аккуратный дом с белыми стенами. На фоне остальных ветхих построек он кажется настоящим дворцом.

— Мы пришли, — сообщаю я.

— А твой должник, похоже, местный шейх, — ухмыляется Рика.

Я не отвечаю. Она убила бы на месте, узнай правду.

— Рика, должен тебя предупредить кое о чем, — я останавливаюсь, удерживая ее за руку. Она вопросительно смотрит мне в глаза. — В Черухе живут по устаревшим традициям, некоторые из которых лучше не нарушать. Женщина с открытым лицом считается шармутой и может подвергнуться публичной расправе. Никаких вопросов, дерзких замечаний и вызывающих взглядов. Держи язык за зубами, глаза в пол. Мы не задержимся надолго. Пару часов и выдвинемся в Кабус.

— Джейд… — нахмурившись, начинает Эрика, явно собираясь что-то мне возразить, но я не даю ей и слова сказать.

— Для Равиля я Джамаль. Архитектор, который работает с крупными заказчиками из других стран.

— Это действительно твое имя? — растерянно спрашивает она.

— Да, — подтверждаю я, ее лицо заметно бледнеет.

— И ты говоришь мне его только сейчас? — закипает Эрика.

— Ты слышала, что я пытался донести?

— Аззам тоже не отличался свободой нравов, Джамаль, — мое имя она поизносит с иронией. — Значит, Равиль не знаком с агентом АРС?

— Нет. Ты просто девушка, которую я сопровождаю к ее брату.

Эрика издает нервный смешок.

— Ничего себе у меня братец.

— У тебя есть другие варианты? — хлёстким тоном спрашиваю я. Эрика закатывает глаза, отрицательно качнув головой. — Вот и отлично.

Дверь распахивается раньше, чем мы успеваем подняться по лестнице, на пороге появляется коренастый Равиль в домашней футболке и спортивных штанах. Он встречает меня на середине пути.

— As-sаlаm аlаykоm, Джамаль. Слава Аллаху, я увидел тебя в окно, иначе не смог бы встретить дорого гостя как подобает, — заключив в медвежьи объятия, Равиль расцеловал меня в обе щеки.

— Мир твоему дому, друг, — отвечаю я.

— Почему не предупредил, что едешь? Не позвонил?

Равиль отступает на шаг назад, переводит взгляд на мою «скромную» спутницу и снова смотрит на меня. В темных глазах проскальзывает озадаченное выражение. Эрика, как и было ей говорено, топчется рядом, не поднимая головы. Уверен, она отомстит мне за каждую минуту вынужденного молчания и фальшивой покорности.

— Да ты не один, брат. Вы заходите, что я вас на пороге держу, — спохватившись, восклицает он и, приобняв за плечи, уводит в дом.

Эрика «робко» семенит следом. Черт, я запомню этот эпизод надолго. Мы разуваемся и проходим в просторную светлую комнату, оформленную в чисто восточном стиле. Ноги утопают в густом ворсе персидского ковра. Ноздри щекочут запахи специй и арабского кофе. Глубоко вдыхаю, чувствуя, как желудок протестующе урчит. Теплая уютная обстановка обжитого дома расслабляет, сразу накатывают сонливость и усталость.

— Я попрошу Суру накрыть стол, — продолжает возбужденно говорить Равиль. — Она укладывает Махмуда. Совсем скоро освободится. Сколько ты у меня не был?

— Около года, Равиль, — отзываюсь я, оглядываясь по сторонам. — Ничего не изменилось. Махмуд уже, наверное, совсем большой?

— Три года, вылитый я. Всем мальчишкам во дворе жару задает, — с гордостью сообщает Равиль. — Как поживает Аида?