смотрю в потемневшие от желания распутные глаза, ощущая мощный прилив энергии после нашей небольшой сексуальной встряски. Хотелось бы, конечно, закончить начатое, но у нас впереди два дня…

— Снежная королева подтаяла? — лизнув ее нижнюю губу, срывающимся шепотом говорю я. — Жаловалась, что не сможешь самостоятельно ходить, и снова не прочь потрахаться.

— Ты озабоченный сукин сын, Джейдан, — по известной только ей причине раздражается Рика, толкая меня.

— Твой грязный рот явно напрашивается на то, чтобы его хорошенько заткнули, заняв приятным делом, — ухмыляюсь я, окидываю ее выразительным взглядом и наклоняюсь за своей ношей, брошенной в песок.

— Иногда мне чертовски сильно хочется тебя прикончить, — признается Рика, сверкая глазами.

— Ты не убиваешь людей, — иронично напоминаю я. — Поэтому смирись и получай удовольствие.

Пренебрежительно фыркнув, мисс Доусон отворачивается от меня и, поправив абайю и никаб, уверенной походкой идет вперед.

Остаток пути мы провели в полном молчании. Чем ближе становились черные скалы и прояснялись очертания небольшого поселка, тем тяжелее становились наши шаги. Усталость и жара все-таки взяли свое. Рика изо всех сил пыталась не выдать, что чертовски вымотана нашим путешествием, злилась, вздыхала, но ни разу не попросила остановиться на привал. Выносливая отважная малышка, которая никогда и никому не покажет своей слабости.

— Боже, — выдыхает, Рика, замедлив шаг, когда на расстоянии сотни метров замечает впадину высохшего горного озера, похожую на воспалённую зияющую рану, присыпанную солью. По берегам ещё остались выжившие в условиях засухи финиковые пальмы с пожухшими, уныло опущенными листьями. На самом дне озерной чаши поблёскивают на солнце белесые шотты — маленькие солёные лужицы. — Наверное, в сезон дождей тут очень красиво, — зачарованно добавляет Эрика. Я удерживаю ее за руку, когда она опасно близко подходит к краю озера.

— Нельзя приближаться. Лучше обойти по тропе, — киваю в указанном направлении. Моргнув, Рика следует за мной, по-прежнему разглядывая мертвый котлован. — Высохшие вади рек и озер иногда могут образовывать бездонные трясины. Шагнешь туда и никогда не выберешься.

— И откуда ты все знаешь, — язвительно бросает она.

— Я рос в этих местах.

— Я тоже, — напоминает Эрика.

— Девочек вряд ли отпускают погулять в пустыню, — мягко улыбаюсь я, переплетая наши пальцы.

Она вздрагивает и, оторвавшись от озера, смотрит на меня.

— Я несколько дней блуждала по Махрусу, когда поняла, что ты не вернешься, — бесцветным голосом сообщает она, и мое сердце сжимается от возникшей перед внутренним взором картинки. Босоногая потерянная испуганная девочка один на один с беспощадным Махрусом, кишащим опасностями на каждом шагу.

— Ты бы не выжила. В пустыне время ощущается иначе… — я сжимаю ее пальцы сильнее. — Аллах пощадил тебя.

— Аллах тут ни при чем, Джейдан, — ожесточённо бросает она. — Меня подобрали работорговцы, немного подлечили обожжённую кожу и выставили на точно такой же аукцион, как вчера. Там я и познакомилась с Алией.

— Я этого не знал, — сцепив зубы, я смотрю пред собой.

Покосившиеся дома из глиняных кирпичей и прессованной соломы с крышами из пальмовых стволов приближаются с каждым шагом. Напротив старой мечети играют чумазые ребятишки, а вокруг, устало передвигая лапами, слоняются дворняги, охраняя малышей. Я пытаюсь сосредоточиться на наблюдаемой картинке, но ни хрена не выходит. Мысли уносятся назад. Я вспоминаю, как обездвижил Эрику в своей мастерской, подвесив практически голую к балке под потолком. Это было неправильно, черт возьми. Откуда мне было знать… Я почувствовал, заметил, что она почти открылась, сбросив маску надменной стервы. Я едва не вытащил ее глубоко спрятанный страх… Я мог сломать годами выстраиваемую стену, позволяющую Эрике вести полноценную жизнь, не оглядываясь назад. Я мог разрушить ее, я все ещё могу разрушить ее, даже зная все, что произошло.

— Если бы не спецотряд ЦРУ, проводящий операцию по сопровождению американских граждан, я бы сейчас развлекала какого-нибудь бедуина. Мне повезло, что я знала английский и не была похожа на арабку, а Алие — нет. Меня забрали по ошибке. Именно так я оказалась в реабилитационном центре, который спонсировал Ильдар. Это он привел в центр Мэтта Доусона, чтобы показать девочку, потерявшую всю свою семью. Мэтт незадолго до этого похоронил жену и ребёнка, трагически погибших, и был так же одинок, как и я. И знаешь, он действительно смог стать мне настоящим отцом. Чуть позже Мэтт усыновил мальчика тоже с непростой судьбой, и теперь у меня была настоящая семья. Я была счастлива, Джейдан. И старалась не вспоминать о пережитом ужасе. А Ильдар… он тоже всегда был рядом. Я часто говорила ему об Алие, девушке, с которой успела подружиться, пока находилась в «Шатрах Махруса». И спустя пять лет она тоже оказалась в реабилитационном центре…

— Зачем ты мне это рассказываешь? — натянуто спрашиваю я.