Строя из себя исконно покорную кемарскую женщину, надежно спрятав платком не только лицо, но и свой взрывной нрав, смиренно следую за Джейданом, направляющимся вальяжной и уверенной походкой к рецепции, расположенной в атриумном вестибюле роскошного отеля «Muxit»^[16], где каждый предмет и мельчайшая деталь интерьера соответствуют его названию, начиная с каменной плитки, выполненной из голубого мрамора, создающей оптический эффект хождения по воде, заканчивая огромным круглым аквариумом, поражающим воображение и эпицентр холла, за зеркальной гладью которого обитают стаи экзотических рыб. Плавники некоторых из них переливаются всеми цветами радуги. Фокусируя взгляд на неоновых бликах и ровных чешуйках, я с любопытством рассматриваю неразлучную пару скатов, рассекающих водное пространство внутри аквариума, не отдаляясь друг от друга даже на десять сантиметров, заплывающих в искусственные коралловые рифы и длинные водоросли, колосящиеся по направлению к потолку. Все это действительно создает внутри некое ощущение погружения в пучину морского дна.

Через пару минут регистрации в отеле я теряю интерес к аквариуму и его обитателям и понимаю, что украдкой изучаю его исключительно потому, что хочу сместить фокус своего внимания с Престона. Не могу не ощущать жара, мгновенно приливающего к щекам, когда взгляд падает на его спину, в стальные мышцы которой еще ночью врезались мои наточенные коготки, и как я ощущала каждый его толчок внутрь моего тела, каждое движение, бьющее и наполняющее до краев новой силой. Наша близость затуманила мой разум, спалила его до горстки пепла. Боюсь, что ещё долго буду беречь в памяти каждый момент соединения наших тел. То, с какой страстью, яростью и жадностью он брал меня, подчинял тело и выпивал с губ душу, овладевая мной так, как ни один мужчина.

Как просто оказалось свести меня с ума — ласковые слова в порыве яростных толчков, низкие хрипы наслаждения и твердый, готовый дарить мне всю ночь напролет удовольствие, член… сильная, бешеная, непотопляемая энергия Джейдана чувствуется даже на расстоянии и сквозь довольно плотную ткань паранджи: мелкая дрожь проходит по телу, в ложбинке грудей и на пояснице скапливаются в ледяные ручейки капли пота, когда я вспоминаю его напряженные вены и мышцы на предплечьях, пока он нависал и возвышался надо мной, являясь куполом моего мира и Вселенной. Взрывался внутри меня, оставляя в моей душе горячее клеймо за клеймом… никогда не позволяла подобного раньше, не принимала мужчину полностью, всю его животную сущность.

Джейдан стал первым, пусть не в физическом плане, но на более глубоком точно. Но я никогда не признаюсь в подобном ему вслух… больше нет.

Несмотря на нашу безумную совместимость и пресловутый «мактуб», золотой нитью связующий наши души, мы слишком разные.

Я не могу играть в чувства, я искренна и обнажена перед ним, и с каждой секундой, проведенной в дороге, мои чувства к Джейдану возрастали троекратно. И я бы не смогла лгать ему ночью, спроси он у меня что угодно. Даже если бы спросил, что я к нему чувствую, я бы ответила правду. Ведь лгать человеку, которого выбирает твое сердце — все равно что лгать себе, изменить себе.

И боюсь, что Джейдан Престон страшный лгун и игрок, которого я наделила божественными качествами за троекратное спасение моей жизни.

Вернусь к тому, с чего начались мои сомнения, душевные терзания и агонизирующая в каждой клеточке тела ревность, которую я пыталась заглушить все время, пока мы добирались до столицы Кемара. А начались они с загадочного женского имени Аида, которое я невзлюбила, как только Равиль упомянул его вслух с остро ощутимым «интимным» подтекстом. И от меня, как от агента, привыкшего подмечать детали и тембр речи, не удалось скрыть тот факт, что таким тоном спрашивают только о близком человеке для обеих сторон. В дальнейшем моя догадка подтвердилась, хотя мой разум и без того сразу нарисовал невероятно красивый образ восточной красавицы, расхаживающей по дому Джейдана в струящемся шелковом платье, позвякивающую массивными браслетами в такт соблазнительно виляющим бедрам, одно лишь имя избранницы Джейдана распалило в самом центре моей груди бушующее пламя, выжигающее нутро, опаляющее легкие неутомимыми языками ревности и несправедливости.

На короткие мгновения я мысленно переношусь на несколько часов назад, в столовую Равиля и Суры, расположенную в женской половине дома — несмотря на сдержанно восточный интерьер комнаты, уюта кухне добавляли мягкие и пестрые ковры, заполняющие каждый свободный сантиметр пола, атласные вуали, подвешенные к потолку и ароматические свечи, распыляющие по пространству пряно-цитрусовые ароматы. Стол, что для меня накрыла хозяйка, ломился от национальных Кемарских блюд, но весь аппетит, что я нагуляла в пустыне, покинул меня из-за чёрствого имени, прозвучавшего из уст Равиля.

— Как поживает Аида?

— Все хорошо.

— Ты совсем ничего не ешь, — замечает за обедом вездесущая Сура, наблюдая за тем, как я жадными глотками поглощаю воду из графина и, опустив взгляд в наполненную до краев тарелку, без энтузиазма размазываю по дну хумус и перемешиваю его с бурым рисом.

— И постоянно молчишь, Медина, — пытается разговорить меня девушка, и я наконец перевожу взор на жену Равиля. Как и подобает правилам, она замотана в бордовую паранджу, волосы скрывает платок темно-серого цвета — так как Сура встречала гостей мужа, она вынуждена даже дома ходить в целомудренном наряде, и я уверена, что ей это не в тягость. Она не знает другой жизни и не знает, каково это — выставлять свое тело на обозрение всему миру… и я думаю, что в этом что-то есть, учитывая то, что меня всегда раздражало, когда восхищенные взгляды мужчин трансформировались в похотливые и голодные, от которых хотелось отмыться.