Второй из мерседеса выходит Дайан Леманн в консервативном коктейльном платье и на высоких шпильках. Она с любопытством оглядывается по сторонам, откидывая за спину неприкрытые темные волосы, широко улыбается, обращаясь к принцу. Тот покровительственно кивает. Американку королевский ублюдок не считает нужным прятать под традиционными анмарскимиодеждами, выставляя напоказ.

— Он посмел привести сюда свою шлюху, — мотаю головой, отказываясь принять увиденное. — Зачем? — яростно рычу, не сводя яростного взгляда с вальяжно шествующим в сторону центрального входа наследником. Дайан Леманн чуть позади, Алиса рядом. Его рука властно лежит на ее спине, подгоняя едва переставляющую ноги девушку. Тошнота подбирается к горлу, когда я допускаю мысль, что собственнический жест аль-Мактума имеет под собой основания.

— Будущий король может позволить себе абсолютно все, Натаниель, — с тяжёлым вздохом отзывается наполненный горечью голос матери. Я готов зарычать в голос — насколько она права.

— Я хочу побыть один, мама. Через пару минут вернусь в гостиную, — говорю, едва ворочая языком. — Иди и утешь мою невесту. Ей сейчас тоже нужна поддержка.

— Не искушай судьбу, Нейт, — предупреждает мама, не поверив моему внешнему спокойствию. —  Отступись. Еще одну ошибку тебе не простят. И ей тоже. Подумай об этом, милый, — мама ласково гладит меня по плечу, прежде чем бесшумно покинуть библиотеку.

Дверь закрывается, а ее слова все еще звучат в воздухе.

Аль-Мактум может позволить себе...

Имеет законное право.

Ли столько дней провела с ним, на его территории.

Три дня назад стала его женой.

Он мог заставить ее, взять против воли.

Если это так, я его убью.

Впиваюсь взглядом в Алисию в поисках признаков пережитого насилия и унижения. Она по-прежнему смотрит под ноги, позволяя Амиранувести ее навстречу лично приветствующего почетных гостей Адаму Саадату. Плечи Ли опущены, как и ресницы. Боюсь даже представить, как ей сейчас больно и страшно. Тонкая нить, связывающая наши сердца, дрожит от напряжения, но никогда не оборвется.

Отец Алисы церемониально здоровается с наследником, приветствует женщин, протягивает руку дочери, но она игнорирует его жест. Не смотрит, не отвечает, отступает назад.

Амиран аль-Мактум удерживает ее, привлекает ближе к себе. Что-то говорит, на что Алиса отрицательно качает головой. Он обнимает мою Ли за плечи, по-хозяйски гладит пальцами застывшие плечи.

Я ощущаю ее дрожь, страх и отчаяние.

Я умираю вместе с ней.

Моя Ли в западне, предана всеми, кому верила и любила.

Я один могу ее вызволить.

Я здесь, моя девочка. Подними глаза. Посмотри на меня. Почувствуй. Я с тобой. Всегда, чтобы не случилось.

И она слышит мой мысленный призыв, откликается. Сердце разбивается о ребра, пока Ли нерешительно скользит рассеянным взором по фасаду дворца, заглядывает в окна, находит меня…

Горло перехватывает. Какая она прекрасная. Моя Ли. Моя.

Я поднимаю руку и кладу на свое сердце, потом подношу пальцы к губам.

Всего секунда. Ровно столько мы смотрим друг на друга. Больше нельзя. Опасно. Остается только надеяться, что она поняла, что я пытался сказать.

Ли первой разрывает зрительный контакт, быстро опускает голову. Пальцы принца на ее плече сжимаются крепче, комкая ткань абайи. Словно что-то учуяв, Амиран резко вскидывает голову. Я успеваю отступить вглубь комнатыпрежде, чем хищный цепкий взгляд безошибочно останавливается на окне библиотеки. Аллах свидетель, в это мгновение я леденею изнутри, испытывая почти суеверный страх и признаю факт, который пытался гнать от себя много лет — Амиран аль-Мактум по-настоящему опасен. И дело не в деньгах, регалиях, титулах и власти, которыми он, несомненно обладает. Это нечто иное. Животно-первобытное. Я на уровне инстинктов ощущаю его звериную доминирующую сущность, и скалюсь в ответ. Глухое рычание вибрирует в горле. Я с трудом заставляю себя задержаться в укрытии еще на минуту, а потом вернуться в зал до того, как там появятся влиятельный гость вместе с хозяином дома.

Алисия

— Моя красавица, я так по тебе соскучилась, — сердце заливает тепло и любовь, когда я падаю в объятия Мелании Садат. Мама облачена в нарядную голубую абайю и свои парадные украшения, которые она надевает лишь на официальные мероприятия нашей страны. Позвякивая браслетами, она не перестает обнимать и целовать меня, тихонько шмыгая носом.

— Что это? Сними, — ее взгляд темнеет, остановившись на украшении, закрывающем нижнюю часть моего лица. Я послушно выполняю просьбу, не до конца понимая реакцию мамы. — Не позволяй ему надевать на тебя маску, Алиса. Никогда, — голос ее встревоженно дрожит. Мы снова обнимаемся и заверяю, что украшение не более чем красивый подарок и никто не вынуждал меня носить его.

— Амиран не обижает тебя? Доченька, какой он человек? Скажи мне правду, — мне хочется плакать, когда я вижу в глазах мамы искреннее беспокойство. Она любит меня, переживает. Прекрасно понимает, что от восточных мужчин можно ожидать совершенно чего угодно.