— Разве? — вновь осторожно касается моего плеча. — Хамдан, ты знал, что Алиса однажды выйдет замуж за Амирана аль-Мактума, и, несмотря на это, позволил вашим отношения перейти грань дозволенного.
— Мы ничего… — пытаюсь отрицать, но меня резко обрывают.
— Не лги мне, Нейтан! — с укоризной требует Эрика Каттан тем тоном, от которого тушуется даже мой непробиваемый отец. — Как думаешь, почему Адам Саадат позволил принцу диктовать условия?
— Никто не перечит наследнику, — презрительно бросаю я, решившись взглянуть в лицо матери.
— Шейх собирался это сделать. Он отказал, — мама с бесконечным сожалением смотрит на меня. Я недоверчиво щурюсь, рассматривая родные черты лица. Вряд ли она выдумала подобное. Какой смысл? Однако раз все мы здесь, на моей помолвке, то…
— Шейх собирался это сделать. Он отказал, — мама с бесконечным сожалением смотрит на меня. Я недоверчиво щурюсь, рассматривая родные черты лица. Вряд ли она выдумала подобное. Какой смысл? Однако раз все мы здесь, на моей помолвке, то…
— А потом передумал? — уточняю севшим голосом.
— Вы были неосторожны, Нейт, — она протяжно вздыхает. В выразительных глазах проскальзывает разочарование, и, черт…, это больно. — У Амирана есть доказательства недопустимой связи между тобой и Алисией. Принц предоставил их шейху. Мог разразиться огромный скандал, Натаниель. Позор, от которого никогда не отмыться. Ты нанес личное оскорбление члену королевской семьи, вступив в интимные отношения с его невестой. Ты возмущен, что вынужден жениться на нелюбимой девушке, хотя мог оказаться в тюрьме. И не только ты один. Амиран аль-Мактум проявил милосердие, сохранив случившееся втайне.
— Милосердие? — гневно переспрашиваю я, не веря собственным ушам. — Сделать несчастными трех человек одновременно — это милосердие? Я ее не отдам. Аль-Мактум может взять себе любую женщину, которую захочет. Алисия — моя. Моя!
— Именно это он и делает, Нейтан, — мама твердо смотрит на меня. Я вижу, как тяжело ей дается каждое слово. — Берет женщину, которую хочет. И делает это не украдкой, а на законных основаниях.
— Это камень в мой огород? Так я готов исправить положение. Если мы поженимся, никто не сможет ничего нам предъявить.
— Вы не можете пожениться, Нейтан, — в бездонно-голубых глазах матери сверкает испуг. — Это невозможно.
— Возможно, — упрямо возражаю я. — Увезу ее и плевать на последствия. Никто нас не остановит.
— Нейтан, не смей, — мама шокировано смотри на меня, хватает за руки. — Не приближайся к ней. Смирись, Нейт.
— А отец бы смирился, если бы речь шла о тебе? — хрипло спрашиваю я. — Отдал бы другому мужчине?
— Если бы другой мужчина был моим мужем, то — да. Твой отец — человек чести. Не вздумай подвергать этот факт сомнению.
— Но она не его жена, мама! Еще нет, — повышаю тон, отстраняя тонкие украшенные хной кисти матери.
— Три дня назад, — с бесконечной печалью произносит Эрика. Непонимающе смотрю на нее, мертвенно-бледную, со слезами в выразительных глазах.
— Три дня назад? Я тебя не понимаю, — качаю головой, ощущая ноющую тупую боль в грудине.
— Три дня назад в присутствии свидетелей брачный договор между Алисией Саадат и Амираном аль-Мактумом был закреплен подписями отца невесты и жениха и вступил в силу. Сама новобрачная в процессе не участвовала, но это и не обязательно. Могу предположить, что Алиса еще не в курсе случившегося.
— Нет, — хриплю я, сквозь багровую пелену ярости глядя на парадный кортеж принца, въезжающий в главные ворота. Пульс бушует в висках, сверлит адской болью.
— Она его жена, Нейтан. Наша будущая королева, а ты женишься на ее сестре ровно через неделю, — каждое слово, как удар в сердце. Внутри взрывается беззвучный вопль.
Я задыхаюсь от ненависти, наблюдая как из тонированного черного мерседеса появляется Амиран аль-Мактум. Высокий самодовольный ублюдок в традиционной белой кандуре обходит автомобиль и поочередно помогает выйти двум женщинам. Безукоризненные манеры и галантность — не более чем пыль в глаза. Я знаю это, чувствую.
Первой принц подает руку Алисе. Я узнаю ее сердцем, которое беснуется в груди, пока я смотрю, как хрупкие пальчики закутанной с ног до головы в черную абайю Ли утопают в широкой ладони аль-Мактума. Взгляд Алисы прикован к мраморной плитке под ногами. Прекрасные белокурые волосы спрятаны под никабом, нижнюю часть лица скрывает украшение из коллекции ее отца. Это невыносимо, немыслимо. Душу выворачивает наизнанку. Моя маленькая беззащитная свободолюбивая девочка. Я вытащу тебя из лап этого тирана.