— Я не буду ждать, и не стану слушать, — едва слышно выдыхает tatlim, и, оттолкнув меня, идет прочь.

Каждый её шаг — резью по сердцу, каждый метр между нами, как расширяющаяся бездна. Можно закрыть глаза и притвориться, что на дне кипящего котла ничего нет, но это ложь. Мы там. Оба. Пылаем и плавимся в огне бесконечной агонии.

Пеплом быть проще… он уже отгорел.

Опустив голову, я смотрю невидящим взглядом на оставленный подарок Алисии в моей руке. Нить и правда порвалась, обрывки шелкового шнурка свисают с пальцев, а в центре ладони лежит остроконечная продолговатая металлическая пуля с четко выбитым контуром парящего ястреба.

Четыре месяца назад

Анмар. г. Асад. Центральное управление АРС. Экстренное совещание.

Амиран

У меня уходит несколько минут на то, чтобы осмыслить и проанализировать озвученные генералом факты, но выстроить их в логическую схему удается с трудом.

Джамаль Каттан и Колман Мердер хранят напряженное молчание, готовясь принять на себя ответственность за покушение на королевскую чету возле здания, где два дня назад должен был состояться благотворительный прием. В заявлениях для прессы озвучивалась немного иная версия. Покушение объявили терактом, организованным лидерами радикальной группировки, действующей в мятежной провинции. Статьи и кадры, запечатлевшие неудачливый порыв оказания Алисией первой помощи Каттану-младшему, блокируют в момент публикации в сети, но сейчас этот дерьмовый со всех сторон инцидент меня интересует меньше всего.

— Проясни еще раз, генерал. Я правильно понял, что все эти месяцы расследование шло по ложному курсу? — нарушаю затянувшееся наэлектризованное молчание, сконцентрировав взгляд на пластиковой емкости с запечатанными уликами. Внутри патроны. На каждом гравировка в форме птицы. Один из них — мой, продырявивший левое плечо.

Заштопали меня быстро и качественно. Ранение оказалось несложным, и я провел в больнице не больше суток, хотя врачи настаивали на более длительной госпитализации. Если боль терпима, мозги работают и есть физические силы функционировать в обычном режиме, то нет смысла валяться на больничной койке. Тем более обстоятельства и последствия не терпят отлагательств.

— Не совсем, — возражает Джамаль Каттан.

Я поднимаю на него тяжелый пронизывающий взгляд:

— Вы утверждали, что угроза в лице двойного агента Якуба Салаха и неуловимого вездесущего хакера Ястреба, самоликвидировалась, а все организаторы преступного заговора переданы суду, — напоминаю ровным тоном. ­— Может, тогда объясните, как призраку удалось утроить покушение на меня и мою жену? Вряд ли именные патроны Ястреба случайно попали в распоряжение взорвавшего себя киллера.

— Якуб Салах и Ястреб — не один и тот же человек. Они даже не сообщники и не были знакомы, до того момента, когда Ястреб приказал Салаху залепить себе пулю в лоб, — произносит Мердер, пошевелившись первый раз за последние полчаса. Сфокусировав на мне нечитаемый взгляд, он снова отключается, погружаясь внутрь своего мозгового процессора.

— Часто с ним такое? — кивнув на моего поверенного, интересуется генерал.

— Случается, — кратко и неопределённо отвечаю я, сосредоточив внимание на резко сдавшем за последние дни Джамале Каттане. Причина его состояния мне известна. Сыну генерала повезло гораздо меньше, чем мне. Парень находится в коме и положительных прогнозов доктора пока не дают. — Вернемся к Салаху. Как Ястреб мог приказать спецагенту застрелиться? Семьи у Якуба нет, шантаж невозможен, как было с другими фигурантами.

— Шантаж возможен и при отсутствии угрозы для близких родственников, — утвердительно кивает Каттан. — Взломав базу данных ЦРУ, Ястреб использовал пароли, позывные, адреса и учетные записи Якуба Салаха. Другими словами, действовал от его имени, нарушая законодательства сразу нескольких стран.  Для виртуозного хакера это оказалось несложной задачей, а мы, имея установленную связь Салаха и аль-Бассамов, не рассматривали иные версии. Сговор выглядел очевидным, схема доказанной, а цели прозрачными. Тоже самое увидел и сам Салах, когда Ястреб открыл ему масштаб преступлений, за которые ему пришлось бы нести ответственность перед законом в ряде стран, в каждой из которых Якуба Салаха ожидала физическая ликвидация, но сначала допросы, расследование, пытки. Ястреб предложил агенту самый легкий и быстрый выход.

— Кто он такой, черт возьми, и что ему нужно?

— Возможно, это она, — после короткой паузы, отвечает Каттан.

— Женщина? — я резко наклоняюсь вперед, забыв о тугой повязке, наложенной поверх швов на плече. От острой боли на висках выступает холодный пот.

— Все в порядке? — заметив мое состояние, уточняет генерал. Прежде чем продолжить. Медленно выпрямившись, знаком позволяю ему продолжать.