Груша раскачивается от сыплющихся на нее ударов, уши закладывает от гула крови в венах, и я затылком чувствую устремлённый на меня взгляд. Мне от души плевать, что за незваный гость стоит за спиной. Я продолжаю выпускать пар, не щадя ноющие мышцы. Сюда обычно никто не спускается, чтобы по дурости не наткнуться на вспотевшего и неадекватного владельца дома, то есть меня. Мой психотерапевт и личная шлюха взяла на себя обязанность предупреждать всех новеньких о возможных сложностях, связанных с необузданным нравом хозяина. Пока консультации работают, Хана получает финансовый бонус, а если случаются осечки, раскошеливаться снова приходится мне. Я не жалуюсь. Мне как-то похрен. У меня хватит денег, чтобы купить себе сотни безотказных красавиц. В моем королевстве за высоким забором действуют исключительно установленные мной правила и указания. Все недовольные и надоевшие покидают виллу в кратчайшие сроки и обычно по моей инициативе. Похоже сегодня снова кто-то уедет.

– Мердер, ты можешь сделать небольшую паузу, – сквозь глухой звук методичных ударов, я разбираю знакомые интонации голоса.

Бл*дь. Никки. Какого хрена этой назойливой суке надо?

Со злостью сбросив перчатки на бетонный пол, я хватаю бутылку воды и, вылив половину на голову, остаток выпиваю двумя жадными глотками и только потом разворачиваюсь всем корпусом к бесстрашно взирающей на меня Веронике. Прежде чем заговорить, она убавляет звук на стереосистеме и не отказывает себе в удовольствии вдоволь полюбоваться моим покрытый татуировками торс со вздувшимися мышцами. То, что ей кажется красивым, по сути является уродством. В этом притворстве мы с ней похожи. Без цветных узоров на коже я бы выглядел исполосованным шрамами монстром, а она без ультрамодного протеза, украшенного стразами, – одноногой калекой. Звучит грубо и жестко, но именно такой и была наша жизнь в той грязной дыре, где мы выросли. Однако между нами есть одна существенная разница. Большинство шрамов я нанес себе сам, а Никки искалечил мой обдолбанный папаша. Какой бы ослепительной и успешной она не стала сейчас, я знаю, что Вероника никогда не забудет те несколько лет в приюте для детей-инвалидов, куда запихнула ее «заботливая» мать.

– Спасибо, что наконец-то меня увидел, – с полуулыбкой произносит Никки, склонив голову набок.

– Ты куда-то собралась? – оглядев ее «дорожный» прикид, пресекаю попытку цивилизованного разговора.

– Да. У меня рейс на Нью-Йорк через три часа, – кивает она. – Забежала попрощаться.

– Быстро нагостилась, – ухмыляюсь, стирая тряпкой пот со лба и шеи.

– Мы оба видим, что мое общество тебя напрягает, – без упрека констатирует Никки.

– Это не так.

– Хорошо, выражусь иначе. Тебе похер на мое общество, – прямолинейно заявляет Вероника. – А развлекающих и без меня достаточно. К тому же мне не повезло увидеть, чем, а точнее кем ты по-настоящему увлечен, и я совсем не жажду стать свидетельницей того, как тебя подвесят за яйца, а это случится, Коул, если не прекратишь, – ее голос и взгляд полон неподдельного беспокойства.

– Надолго задержишься в Штатах? – резко меняю тему.

– У меня годовой контракт, – небрежно пожимает плечами Никки. – Прикинь, я буду рекламировать дизайнерскую обувь. Умора просто.

– Е*анутые приколисты, но думаю, что ты произведешь фурор, – «подбадриваю» я. Вероника вымученно улыбается, в глазах клубится грусть и сожаление.

– Мердер, пообещай мне, что…

– Нет, это ты пообещай кое-что, – обрываю ее очередную попытку воззвать к моему несуществующему здравому смыслу. – Очень хорошо, что ты летишь в Штаты. Скоро мне понадобится твоя помощь.

– Что-то серьезное? – озадаченно хмурится Никки.

– Я могу на тебя рассчитывать? – кивнув, спрашиваю я.

– Ты же знаешь, что да, – отвечает, тяжело вздохнув.

Мердер

– Леони, Анджелина Саадат на месте? – спрашиваю я, нажав на кнопку внутреннего телефона.

– Да, Мердер, – с чувственным придыханием отвечает мисс Кантен. После нашего жаркого рандеву на столе работоспособность ведущего специалиста по кадрам возросла в разы. Старательная и безотказная француженка метит в руководители отдела, но я считаю, что она исчерпала все свои профессиональные ресурсы, когда безропотно раздвинула красивые ножки. – Сегодня у Анджелины последний рабочий день, – напоминает Леони о том, что я и без нее прекрасно осведомлен.

– Пригласи ее ко мне, – распоряжаюсь я. – А лучше сопроводи лично и позаботься о том, чтобы нам никто не помешал, – добавляю, вспомнив, сколько раз за последние дни Пикси игнорировала требования зайти в мой кабинет. Сегодня она вряд ли сделает исключение, а я твердо намерен сделать ее последний рабочий день незабываемым.

– Будет сделано, – с энтузиазмом отзывается без пяти минут бывший специалист по кадрам.

Проходит долгих десять минут, прежде чем в дверь раздается осторожный стук, и следом появляется раскрасневшаяся смазливая мордашка француженки, а потом и ее точеная фигурка в узком до неприличия офисном платье.

– Какие-то проблемы, Леони? – выгнув бровь, любопытствую я.

– Нет, но это было непросто, – натянуто улыбнувшись, девушка распахивает дверь шире и буквально заталкивает внутрь злую как черт Анджелину Саадат.