Подписав свой экземпляр, генерал практически сразу удаляется, сославшись на срочные дела. Я собираюсь последовать его примеру, но Амиран в приказном порядке просит меня задержаться.

– Коул, я хочу убедиться в том, что ты действительно поддерживаешь мое решение в отношении аль-Кадира и не станешь вмешиваться в расследование, – выйдя из-за стола, он присаживается на край столешницы. Выглядит вполне миролюбиво настроенным. – Я знаю, что к Анджелине у тебя есть особые чувства. Поэтому давай договоримся на берегу, что не будет никакой личной вендетты, Коул.

– Если бы ты придавал хоть какое-то значение моим особым чувствам, то не устроил бы Анджелине политический брак.

– Ты постоянно забываешь, что я король, а не только твой друг, который очень хорошо тебя знает. Поверь, Коул, если бы я видел хоть какое-то будущее для вас двоих, то позволил бы тебе жениться на Энджи, но ваш союз стал бы катастрофой. Для нее.

– Почему, твою мать? – вспыхиваю я.

– Ты знаешь – почему, – коротко отвечает Амиран. – Причин более чем достаточно. Но главное даже не в этом. Энджи моя семья, Мердер. А безопасность моей семьи на первом месте. Так было и так будет. Услышь меня, Коул. Свадьба с Фейсалом аль-Рахимом состоится, хочешь ты этого или нет. Анджелина не возражает. Напротив, она рада союзу с будущим королем Атара, и сама проявила инициативу, попросив отца перевести ее учиться поближе к жениху. И тебе тоже стоит это принять, как практически свершившийся факт.

– А ты не думаешь, что она делает это от безысходности?

– Я думаю, что в Анджелине Саадат больше благоразумия, чем было в ее сестрах в том же возрасте, – с легкой улыбкой подытоживает Амиран.

Если бы десять лет назад мне сказали, что наступит момент, когда я захочу набить морду лучшему другу, ни за что бы не поверил и набил бы тому, кто осмелился предположить. С первого дня моего появления в университете Ран был единственным, кому было до меня дело, кто оценивал мои способности, а не статус, финансовые запасы на счетах и родословную. Видимо, мне все это померещилось, как и наша дружба, но Амирану аль-Мактуму пока знать о моих выводах на его счет необязательно. Устрою ему сюрприз, не обещаю, что приятный.

Однако уже вечером меня самого ждет неожиданный сюрприз. Время близится к полуночи, но вместо того, чтобы гипнотизировать мониторы в своем добровольном карцере или трахать первую попавшуюся на глаза временную обитательницу виллы, я в полном одиночестве остервенело колочу боксерскую грушу в оборудованном на цокольном этаже спортзале. В колонках орет тяжелый рок, мышцы горят от перенапряжения, пот затекает в глаза, ручьями льется по голому торсу и спине, насквозь пропитывает спортивные шорты, а адреналин зашкаливает с каждым новым ударом. Первый раз я попал на тренировку по уличному боксу в одиннадцать лет. Тогда мне разбили очки и сочли непригодным для данного вида спорта, но я пришел снова. Уже без очков. Тренер поставил меня с парнем гораздо выше ростом и мощнее, и он отделал меня так, что я еле выполз из зала. Болело все, синяки с головы до ног, но я явился на следующую тренировку. Только через месяц тренер решил дать мне шанс и начал всерьёз со мной заниматься. За пару лет я нарастил мышцы, научился держать удар и не калечиться во время боев. Побед было почти столько же, сколько и поражений, но главным для меня являлось совсем другое. Выпустив пар на тренировке, я чувствовал себя почти нормальным. Почти способным контролировать бушующую внутри ярость.

Хлопок железной двери заставляет меня замедлиться, но не остановиться. Отсутствие тормозов – вот моя главная проблема, и я занимаюсь ее решением много лет. С переменным успехом. Сделать результат терапии стабильным мешает перечень отягощающих факторов. Аль-Мактум знает о каждом, и я ненавижу его за это. Нет, не за то, что он знает, а за то, что использует свое гребаное знание против меня.

«Причин более чем достаточно… Ваш союз стал бы катастрофой. Для нее.»

Высокомерный ублюдок.

Я ненавижу его за то, что он прав.

Но мне глубоко насрать.