Облегченно выдохнуть я могу лишь оказавшись в наших апартаментах. Налив себе бокал вина, я выхожу на террасу и опускаюсь на шезлонг, предназначенный для дневного отдыха под палящим солнцем.

Себастьян наспех принимает душ и выходит ко мне в полуобнаженном виде, обернув бедра белым полотенцем. Любая другая на моем месте пускала бы сейчас на него слюни, но я не помню, когда в последний раз пялилась на мужское тело с интересом. Может быть, я стала… того, по девочкам? Сменила ориентацию? Хм, хотя нет. Иначе бы я давно по уши влюбилась в обворожительную Никки.

— Ты пьешь в одиночестве, крошка, — замечает Себастьян, приподнимая бровь.

Подходит ко мне вплотную, так, чтобы моя голова оказалась напротив его паха. Берет мое лицо в свои ладони и поднимает, обращая мой взор на себя. Долго рассматривает, пялясь так, сверху вниз. Наши взгляды встречаются в дерзком поединке, а ощущение его близости совсем не пугает меня.

— Не надо так. Ты чем-то расстроена?

Он опускается рядом со мной, утыкаясь носом в мое плечо.

— Твое платье… твой запах. Детка, на этот раз тебе не отвертеться. Ведь теперь ты моя невеста, — он берет меня за подбородок большим и указательным пальцем. Поглаживая кожу, вновь поворачивает к себе.

Заваливает на лежак, придавливая весом своего тела сверху. Его ладони жадно и неистово скользят по моему телу, предварительно спустив бретельки шелкового платья, обнажая грудь. Приложив все свои усилия, я упираюсь руками в обнаженные ключицы Себастьяна и качаю головой, выражая свое несогласие с его действиями. Ему плевать, он находит мои соски губами и впивается в них, облизывая, посасывая, кусая, а я… не могу ощутить ничего, кроме желания закончить этот процесс.

— Прекрати, Себастьян. Хватит, я сказала, — прошу я, задыхаясь от его сумасшедшего натиска.

— Что такое, Энж? Ты согласилась быть моей женой, разве нет? Я не понимаю тебя. Если ты про месячные, то мне плевать, — его рука раздвигает ноги, и я знаю, что очень скоро он убедится в том, что и про это я солгала. — Или ты лгунья, которую нужно хорошо наказать? — рычит он, добираясь пальцами до моих трусиков, выводя восьмерки на клиторе. Его манипуляции вызывают во мне только еще большее рефлекторное сопротивление.

— Ты поставил меня в неудобное положение, — я резко встаю с лежака, оттолкнув его силой и хватаясь за волосы. — Себастьян, прости… я не могла опозорить тебя перед прессой. Я планировала сказать тебе, что не уверена в том, что наш брак возможен, — с трудом смотрю прямо в его глаза, выражаясь предельно откровенно. — Я подумала, что проявлю неуважение, отказав публично…, а сейчас ты можешь отменить помолвку сам. Так будет правильнее. Потому что я не выйду за тебя. Прости, — нервно сглотнув, признаюсь я, опуская голову.

Его веко начинает нервно дергаться, мышцы на плечах и руках напрягаются, демонстрируя вздувшиеся от сдерживаемых эмоций вены.

Черты его лица становятся острыми, дьявольскими. Чудовище, что спит внутри прекрасного принца, наконец выходит на свет. Ноздри раздуваются по мере его тяжелого и глубокого дыхания.

В конце концов, он издает глухой смешок, смерив меня оценивающим взором.

— Ты серьезно, принцесса? Да кем ты себя возомнила? — шипит Себастьян, являя мне свое истинное лицо. Челюсть его дергается, словно Гримальди сдерживается из последних сил, чтобы не взять меня за запястье и не швырнуть на пол.

Я никогда еще не видела Себастьяна в таком амплуа, но то, что вижу сейчас, меня пугает. По-настоящему пугает.

Ладони потеют, и я невольно отступаю назад, инстинктивно чувствуя то, что еще чуть-чуть и Себастьян Гримальди взорвется.

— Да, Себ, — киваю я, поправляя бретельки платья. — Я… я не уверена, что мне нужны отношения. Я сконцентрирована на работе и не готова к настоящей семейной жизни. И детей я не хочу, а твои родители наверняка настоят на наследниках. Есть много «но», по которым наши отношения не стоило и начинать, но ты сам был очень, очень настойчив. Я сдалась перед твоим натиском, наверное, потому, что банально устала, а ты… замечательный мужчина. По крайней мере тот мужчина, которого я знала до сегодняшнего дня, был таким. Я хотела расстаться с тобой в эти выходные, чтобы больше не обманывать ни тебя, ни себя. Вот моя правда. Прости, что так долго давала тебе надежду. Но ты ведь и сам чувствовал, что не все так гладко, и соглашался на меньшее, а я… я не готова согласиться на меньшее, чем настоящие чувства. У меня к тебе их нет, — как на духу, признаюсь Гримальди, не в силах поверить, что наконец избавила себя от столь мощного груза, камнем, тянувшим меня ко дну.

— Ты не можешь меня бросить! — подскакивает на месте Себастьян. — Не можешь бросить меня из-за того, что страдаешь по своему прошлому! Все из-за этого мертвого программиста?! Он сдох, детка!

Мне становится дурно от услышанных слов. Мир расплывается перед глазами. Мне хочется… врезать ему по яйцам, да так, чтобы желание трахаться у него на годы отпало.