— Я не собиралась ему звонить, — ударившись затылком о стену, сдавленно мычит Энжи.

— Но передумала, когда я поймал тебя с поличным и устроил взбучку!

— Я этого не делала! Не знаю, как на нас вышли, но я не звонила Гримальди, — ее голос срывается от крика.

— Тогда какого хера ты хранила его номер в своей долбаной косметичке? — рычу я в ответ, наклоняясь так близко, что вижу серебристые крапинки в посветлевших от гнева голубых радужках.

— На экстренный случай! — вопит она, повторяя мою недавнюю фразу.

— Какой! На х**! Случай! — каждое слово я вбиваю ударом кулака в бетонную стену. От вибрации с потолка на наши головы сыплется штукатурка, но вместо того, чтобы заткнуться и признать, что налажала, наглая бесстрашная стерва впивается когтями в мое запястье, удерживающее ее скулы мертвой хваткой.

— Ты меня бросил, — ядовито шипит она, когда мои пальцы непроизвольно разжимаются. — Оставил одну посреди площади, в чужом городе. Меня могли ограбить, изнасиловать. Да что угодно, но тебе было плевать. Тебя, как обычно, перемкнуло, потому что я посмела сказать то, что твоей раздутой гордыне пришлось не по вкусу. Где гарантия, что ты не проделаешь это снова? Как я могу быть уверена, что ты не слетишь с катушек и не кинешь меня в очередном мегаполисе, отправившись снимать напряжение в ближайший помойный клуб? Именно так ты и поступил вчера, Мердер!

— Отличный повод, чтобы позвонить Гримальди. В любое время, бл*дь, как он и просил. Успела представить, как будешь благодарить его за чудесное спасение, или ты уже успела подставить ему свою дырку? Понравилось тебе, сука? Понравилось? — я снова луплю в стену, а Энжи, яростно зарычав, меня — со всей дури лбом в подбородок. От резкой боли в глазах на долю секунды темнеет, я отшатываюсь назад, и не успев проморгаться, получаю звонкую пощёчину, а потом град ударов по груди и плечам, и снова по лицу.

— Тебе нравится боль, ублюдок. Получай, — взбешено рычит разъярённая ведьма, продолжая хлестать меня по щекам. — Наслаждайся, сукин сын! Ты же этого добиваешься? Хочешь, чтобы я тебя ненавидела?

— Ты перегрелась, детка. Тебе надо остыть. — прикрываясь руками от ее хаотично наносимых ударов, я пячусь назад, но она и не думает останавливаться, а только входит во вкус.

— Мне не нужно остывать, это ты прячешься или сбегаешь, а я так не могу. Если меня разрывает изнутри, то ты это увидишь и почувствуешь. И ни черта мне не сделаешь, — тяжело дыша, она прерывается, чтобы убрать с лица растрепавшиеся волосы, и снова набрасывается на меня с кулаками. — Ни черта не сделаешь, — ухмыляясь, повторяет Пикси, оттесняя меня все дальше. — А знаешь почему? Потому что ты долбанный трус, которому проще запугивать меня, чем признать, что на самом деле ты боишься, что я никогда не выберу тебя. Но ты лучше отгрызешь свою руку, чем тронешь меня. Ты мой карманный рыцарь, Мердер, и, если я захочу, тебе придется им быть, иначе ты меня потеряешь? Понял меня? — она толкает меня в грудь, и я плюхаюсь задом на край кровати. — Ты меня понял? — еще одна пощечина обжигает онемевшую щеку. Она бьет не по-женски сильно, выливая на меня всю накопившуюся за время наших бегов ярость, и, наверное, я должен разозлиться, но почему-то улыбаюсь, как полный кретин, сам до конца не осознавая, что означает это теплое ликующее чувство, расползающееся по грудной клетке.

— Я тебя понял, ангел, — коротко киваю, перехватив занесённую ладонь. — Достаточно. Ты меня убедила, — говорю я, замечая мелькнувшее в глазах Пикси замешательство.

Она не дергается, не вырывается, не предпринимает новых попыток нападения, черные зрачки расползаются по голубой радужке, и уверен, что сейчас мы думаем об одном и том же, точнее до одури хотим одного и того же. Температура между нами мгновенно меняется, подскакивая до максимальных отметок.

— А теперь иди сюда, детка, — схватив свою взмокшую и задыхающуюся жену за бедра, я рывком усаживаю на себя и с голодным неистовством набрасываюсь на ее губы. Она гортанно стонет, не менее страстно отвечая на поцелуй. Скользнув ладонями под задравшееся платье, нетерпеливо сжимаю ее ягодицы, и она призывно прогибается, потираясь промежностью о вздувшуюся ширинку.

— Ты бессовестная скотина, Мердер, — рвано выдыхает она, стаскивая с меня футболку. За секунду я то же самое проделываю с ее платьем и своими джинсами. Сдвинув в сторону полоску трусиков, мощным рывком насаживаю Пикси на свой раскалённый член, до упора наполняя ее собой. Она что-то невнятно бормочет, зарываясь пальцами в мои волосы, и разводит колени шире, начиная двигаться вместе со мной.

— Стоп, Мердер. Я больше не могу, — спустя три часа бешенного секса на отельных простынях, ангел все-таки сдается, выбираясь из-под моего мокрого от нашего общего пота тела. Как бы она не старалась, ей еще ни разу не удалось обскакать меня первой, и этот факт ее жутко раздражает.